Они не могли не понимать, что как только обман вскроется, Джаред сожжет их заживо. Здесь что-то не сходится.

Либо граф — полный идиот, либо у Эолы действительно был какой-то козырь, о котором я не имею ни малейшего понятия.

Рука Джареда бессильно падает на солому.

Я не знаю, сколько проходит времени. Час? Два? Мои ноги затекли, холод пробирает до костей, но я не шевелюсь, продолжая держать его голову на своих коленях.

Лязг засова звучит как выстрел.

Дверь со скрипом отворяется, впуская в камеру яркий свет факелов. Я жмурюсь, прикрывая глаза рукой.

На пороге стоит мужчина.

Он не молод, но в его осанке чувствуется стальной стержень.

Дорогой камзол глубокого синего цвета, седые волосы, уложенные волосок к волоску, и лицо хищной птицы. Умное, жесткое, с цепкими, холодными глазами, которые, кажется, видят всё насквозь и длинным крючковатым носом.

Верховный Советник Арвид.

Он морщится, оглядывая нашу грязную камеру, словно случайно наступил в навоз.

Его взгляд скользит по мне, по разорванному платью, задерживается на лице Джареда.

— Картина, достойная жалости, — произносит он сухим, бесцветным голосом. — Герцог Грозовых Пик... у ног женщины, в грязи.

Джаред на моих коленях шевелится.

Он с трудом разлепляет глаза. Увидев Арвида, он скалится, как загнанный волк.

— Пришел добить, старый ворон? — хрипит он. — Или, наконец, понял, какую гадюку пригрел на собственной груди? Может, до тебя дошло, что Леннард уже подсыпал яд и в твой кубок?

Арвид даже бровью не ведет. Он смотрит на Джареда как на пустое место.

— Я пришел не ради тебя, мальчишка. Ты свою партию уже сыграл. И проиграл, когда отверг мое предложение.

Советник делает шаг вперед.

Я замечаю, что в руках он держит Книгу Леннарда.

Но держит он её не голой рукой, через плотную черную перчатку.

Он медленно проводит пальцем в черной коже по переплету.

— Любопытно, — произносит он, и его голос звучит пугающе спокойно в этой сырой тишине. — Откуда у простой лекарши, девчонки без роду и племени, такие глубокие познания о редких ядах? И главное — откуда у вас эта вещь?

Я сглатываю ком в горле.

— Потому что я врач, — говорю я твердо, поднимая голову и глядя в его хищные глаза. — Я лекарь, и я знаю многое из того, о том, чего даже не подозревают местные лекари.

Я киваю на книгу в его руке.

— Эту книгу нашел мастер Ронан. Он понял, что задумал Леннард. И когда маркграф узнал, что доказательства его преступлений у Архилекаря, он нанес удар первым. Он подставил Ронана, обвинив его в собственных грехах, чтобы скрыть следы и заставить замолчать единственного, кто знал правду.

Арвид слушает меня не перебивая.

Его лицо остается непроницаемой маской, но я вижу, как в его холодных глазах мелькает искра понимания.

Он переводит взгляд на книгу, потом снова на меня.

Медленно кивает, словно сложнейший пазл в его голове наконец-то сложился в единую картину.

Внезапно он делает резкий жест страже.

— Выпустить её.

Гвардейцы шагают вперед, лязгая доспехами.

— Мне нужно поговорить с тобой, — бросает Арвид, разворачиваясь к выходу. — Наедине. В моем кабинете.

Меня прошибает холодный пот. Остаться с ним один на один? Бросить Джареда здесь?

— Нет! — я категорично мотаю головой. — Я пойду только вместе с ним!

Арвид останавливается. Он медленно поворачивает голову, и его взгляд становится тяжелым, как могильная плита.

— У тебя нет выбора, девчонка, — произносит он холодно, отрезая любые возражения. — Герцог останется здесь. А ты пойдешь со мной.

Он делает паузу, и в его голосе появляются стальные нотки, не терпящие неповиновения:

— Потому что то, что я скажу, не предназначено для ушей всяких опальных личностей. Взять её.

Прошу прощения, задержалась с выкладкой. В качестве извинения выкладываю сразу большой кусок на 2 главы.

***

Двое гвардейцев шагают ко мне, протягивая руки в латных перчатках.

— Нет! — выдыхаю я, упираясь ногами в гнилую солому.

И в этот момент происходит то, от чего у меня замирает сердце.

Джаред, вдруг издает низкий, вибрирующий рык. Он шатается, его повязка на плече пропиталась свежей кровью, но он встает.

Медленно, тяжело, преодолевая собственную немощь.

Он отталкивает меня себе за спину — движение резкое, собственническое. И, едва удерживаясь на ногах, перегораживает путь страже.

— Она... никуда... не пойдет, — хрипит он. — тем более с тобой… ворон…

Его глаза горят лихорадочным, безумным блеском.

Он безоружен, ранен, его бьет дрожь, но он стоит скалой между мной и стражей королевского советника.

— С дороги, отродье! — рявкает капитан, выхватывая меч.