Другой боец заходит сбоку, целясь в незащищенный бок Джареда и Джаред его не видит.

Нет! Я не буду стоять и смотреть, как его убивают!

Под ногами валяется тяжелый булыжник из кладки колодца. Я хватаю его обеими руками и с криком швыряю в солдата.

Камень попадает точно в шлем.

Солдат теряет равновесие, его удар смазывается, лишь царапнув Джареда по бедру.

Джаред оборачивается, видит меня — растрепанную, с перекошенным от ярости лицом — и в его взгляде на долю секунды мелькает что-то похожее на восхищение.

Ну, или, по крайней мере, уважение.

Джаред разворачивается и, несмотря на рану в плече, бросается на оставшихся солдат.

Это уже не бой. Это казнь.

Всего через минуту всё кончено. Солдаты лежат на траве, стонут или не шевелятся.

Помощник Валериуса куда-то исчез.

Джаред стоит посреди этого побоища, тяжело опираясь на чье-то отобранное оружие. Его грудь ходит ходуном, кровь пропитывает бинты. Он выглядит страшно и величественно одновременно.

Я бросаюсь к нему.

— Джаред! Плечо... нужно пережать артерию!

Я тянусь к ране, но он перехватывает мою руку. Его ладонь горячая, липкая от крови.

— Нет времени, — хрипит он, — Слышишь?

Я прислушиваюсь. Со стороны главного входа слышен топот десятков ног и лязг металла.

— Сюда идут остальные, — он смотрит на меня мутным взглядом. — В таком состоянии я их не удержу.

Он отталкивает меня к колодцу, возле которого сжались перепуганные Милена и Лоррет.

— Назад! — командует он.

— Что ты делаешь?! — кричу я.

Джаред расстегивает ремни нагрудника и меня осеняет догадка.

— Нет, Джаред, это слишком опасно!

— У нас нет времени! — рычит он, и его лицо искажается от новой волны боли. — Отойди!

Он скидывает остатки разорванного камзола, и я вижу, как его кожа идет рябью. Кости хрустят, его спина выгибается дугой, чешуя покрывает тело.

— Р-р-рааааагх!

Огромная тень накрывает сад.

Всего секунда и передо мной уже не мужчина, а огромный, покрытый золотой броней зверь.

Но зверь раненый.

Из его плеча, там, где была рана от алебарды, сочится кровь.

Тем временем, из-за угла оранжереи выбегает новый отряд.

Их много. Десятки.

И они уже вскидывают алебарды и арбалеты.

Джаред открывает пасть, в его глотке начинает клокотать ослепительное, белое пламя.

Он… он что, хочет сжечь их?!

— НЕТ! — я выбегаю прямо перед его мордой, раскинув руки. — Джаред, нет! Не смей! Мы не убийцы! Если ты сожжешь королевскую стражу, мы станем преступниками, которых не помилует никакой Советник! Нам нужно бежать, а не убивать!

Дракон замирает.

Пламя в его глотке гаснет, сменяясь струйкой дыма. Золотой глаз с вертикальным зрачком смотрит на меня с яростью.

Он недовольно фыркает, обдавая меня жаром, и подставляет крыло, создавая импровизированный трап.

— Скорее! — я машу Лоррет и Милене. — Залезайте ему на спину! Живо!

Мы карабкаемся на чешуйчатый хребет. Это как лезть на раскаленную скалу. Лоррет привязывает Милену к шипу обрывками веревок, я сажусь ближе к шее, вцепившись в гребень так, что белеют пальцы.

Джаред делает мощный толчок.

Земля уходит из-под ног, нас прижимает силой гравитации, а дыхание перехватывает.

Мы взмываем в небо под свист арбалетных болтов, один из которых бессильно царапает его хвост.

Всего секунда — и лечебница, солдаты, помощник Валериуса остаются внизу, превращаясь в маленькие точки.

Мы летим.

Сердце бешено колотится, ветер свистит в ушах, ледяной и колючий, но жар драконьего тела согревает меня. Я прижимаюсь щекой к основанию его шеи, туда, где чешуя самая мягкая, и закрываю глаза.

И тут я слышу его.

Не ушами. Голос звучит прямо у меня в голове — глубокий, рокочущий, проникающий в самое подсознание.

«Держись крепче, Эола. Если упадешь — я не успею тебя поймать».

Я вздрагиваю. Что это? Какая-то ментальная связь? Телепатия?

«Джаред?» — мысленно зову я, и сама удивляюсь, как легко это получается. — «Ты ранен... Тебе больно? Я чувствую, что ты уже на пределе».

Его ответ приходит мгновенно, пропитанный мрачной решимостью и чем-то еще... собственническим, горячим.

«Плевать на боль. Ты цела? Тот ублюдок... он коснулся тебя. Он не повредил тебе?»

У меня перехватывает дыхание.

Он летит с раненым плечом, с воспаленным нервом, но спрашивает обо мне?

«Я в порядке, Джаред», — отвечаю я, и по щеке катится слеза. — «Я цела. Но ты... Ты теряешь высоту».

Боль просачивается через нашу связь.