В его глазах, только что прояснившихся от боли, вспыхивает новый, еще более опасный огонь.

— Ты смеешь торговаться со мной, Эола?

Не успеваю я моргнуть, как он оказывается рядом. Рывок — и меня впечатывает спиной в холодную, влажную кладку стены.

Воздух выбивает из легких.

Джаред нависает надо мной, упираясь руками в камни по обе стороны от моей головы, запирая меня в живую клетку из камня и его тела.

Я чувствую его звериный жар. Его зрачки снова сузились в вертикальные щели, и в этом взгляде я читаю не благодарность за облегчение боли, а обещание расправы.

— Так не пойдет! — рычит он мне в лицо, и от его голоса вибрирует сама стена за моей спиной. — Никаких сделок. Никаких «потом». Ты показала, что можешь унять эту пытку. Так сделай это навсегда. Прямо сейчас.

— Джаред, послушай... — пытаюсь я вставить слово, но он не дает.

— Сейчас! — рычит он, и его кулак с глухим стуком врезается в камень в сантиметре от моего уха. Каменная крошка сыплется мне на плечо. — Ты уберешь эту дрянь из моей головы немедленно. И только тогда мы поговорим о твоем драгоценном Ронане.

Между нами искрит так, что воздух кажется наэлектризованным.

Мои колени дрожат — не столько от страха, сколько от этой дикой, первобытной мощи, которая волнами исходит от него.

Но я заставляю себя не отводить взгляд.

Я — врач.

А он — пациент, пусть и смертельно опасный.

— Как ты себе это представляешь, идиот?! — прикрикиваю я, глядя прямо в его золотые глаза.

Он замирает, опешив от моей дерзости.

— Ты думаешь, это так просто? — продолжаю я, чувствуя, как адреналин сжигает страх. — Думаешь, мне достаточно щелкнуть пальцами и твоя невралгия исчезнет?

Я тычу пальцем ему в грудь, отталкивая его ровно настолько, чтобы можно было дышать.

— Мне понадобится провести операцию, Джаред! Чертовки сложную, ювелирную операцию! Мне нужно будет вскрыть твой череп!

Джаред молчит, его грудь тяжело вздымается.

— Ты хочешь, чтобы я сделала это здесь? — я обвожу рукой грязный, сырой колодец, где пахнет плесенью и крысами. — Чем? Ржавым ножом? Без света? Без анестезии?

— Я найду тебе место, — цедит он сквозь зубы. — Любой дом. Любой стол.

— Мне не нужен просто стол! — отрезаю я. — Мне нужна стерильная операционная. Мне нужны зажимы, расширители, микроскоп или хотя бы увеличительная линза, чтобы я не перерезала тебе что-нибудь лишнее!

Я делаю паузу, набирая в грудь воздуха для главного аргумента. Того, который должен добить его сопротивление.

— Но самое главное... Мне нужен ассистент.

Джаред криво усмехается.

— Я дам тебе сотню слуг. Лучших лекарей столицы. Кого угодно.

— Нет! — я качаю головой, и мой голос звучит твердо, как приговор. — Никто из них не справится. Мне нужен Ронан.

— Опять он... — Джаред закатывает глаза, явно теряя терпение. — Ты помешалась на нем? Зачем тебе этот выскочка, если ты сама знаешь, что делать?

— Потому что я никогда не оперировала драконов! — выпаливаю я. — И потому что твоя проклятая регенерация может убить тебя прямо во время операции!

Джаред застывает. Этого он не ожидал.

— Пойми ты, дубовая твоя голова, — я говорю быстро, пытаясь достучаться до его разума. — Как только я сделаю надрез скальпелем, твой организм тут же начнет его заживлять. Мгновенно. Ты хоть представляешь, что будет, если рана затянется, пока мои инструменты внутри? А если твои ткани раздавят металл и он останется внутри? Ты же тогда превратишься в овощ! Или умрешь, не смотря на свою хваленую регенерацию!

Я вижу, как краска отливает от его лица.

— Да, ты прав, я знаю ЧТО нужно сделать, — говорю я, вкладывая в слова всю убедительность, на которую способна. — Но только Ронан знает КАК. Только он знает что делать с вашей регенерацией. И без Ронана него я к тебе даже не прикоснусь. Потому что это будет не операция, а пытка.

Джаред смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом.

Он понимает, что загнан в угол. Его бессмертие, его сила, его гордость — всё это сейчас работает против него.

А ключ к его спасению находится в руках человека, которого он презирает и которого собираются казнить.

Он сжимает кулаки так, что слышен хруст суставов.

Желваки на его лице ходят ходуном. Я вижу, как в нем борется желание сломать меня и понимание, что я права.

— Будь ты проклята, Эола, — наконец выдыхает он сквозь стиснутые зубы. — Ты и твоя логика.

Он резко отстраняется от стены, освобождая меня из плена, и начинает мерить шагами тесное пространство колодца.

— Ладно, — бросает он, не глядя на меня. — Я вытащу твоего лекаря. Но на моих условиях.

Он резко разворачивается, и в его глазах снова горит огонь — но теперь это огонь полководца перед битвой.