Все это звучало довольно просто, когда она воображала себя в компании того гида-зануды. Аязелу же мог что-то заподозрить.

Но, чуть поразмыслив, Джуно пришла к выводу, что, при умело разыгранном спектакле, это наоборот избавляло ее от лишних подозрений. Если покупка Атласа произойдет в присутствии советника самым “случайным” образом, у него не будет никаких вопросов.

В повозку она спустилась спустя сорок пять минут. Пятнадцать из них она действительно собиралась, а полчаса просто читала книгу, специально, чтобы позлить советника. Он все еще оставался ее врагом номер один.

Судя по лицу, на котором отчетливо читалось желание пристрелить Джуно, план работал. Но увлекаться не стоило. Это она могла считать его своим врагом, он же должен был видеть в ней лишь несносную дурочку.

— Вы даже не сделаете мне комплимент? — уточнила Джуно с претензией, пока Боно устраивалась рядом с ней на скамье. — Я собиралась специально для вас, вообще-то.

Он окинул Джуно тусклым взглядом, затем улыбнулся одними губами и произнес почти безо всяких эмоций:

— Прошу прощения. Вы выглядите великолепно.

Она сузила глаза.

— Вы это говорите не от души, — она сложила руки на груди и отвернулась.

За окном мелькали стены дворца.

Советник прочистил горло и уже с большим чувством сказал:

— Вы обворожительны, как всегда, госпожа Монтен-Блум.

Она лишь фыркнула.

Вскоре повозка выехала на широкую мощеную улицу. Дорога до площади Циань должна была занять не больше десяти минут.

— Где именно вы живете? — спросила Джуно. — Вы говорили, недалеко от дворца?

— Будем проезжать мой дом через пару минут.

И действительно, скоро Аязелу, не отлипая от спинки сиденья и даже не глядя на улицу, сообщил:

— Это мой дом.

Джуно увидела аккуратное здание со светло-голубыми стенами и высокой крышей, сплошь выложенной синими ромбиками черепицы. Парадный вход скромно украшали две кадки с пышными цветами. Голубыми, разумеется.

— Зачем такой большой, если вы живете там один? — фыркнула Джуно.

— Я не говорил, что живу один.

— Вы сказали, у вас нет жены.

— Это не означает, что я живу один.

И замолчал. Ну кто так делает?

— А что это означает? — не сдавалась Джуно.

Аязелу перевел на нее усталый взгляд и ничего не ответил.

— Вы сегодня какой-то особенно скучный, — заметила тогда она.

— Прошу прощения, вы, конечно, правы, моя госпожа, я вызвался сопроводить вас на прогулку, но, кажется, оказался к ней не готов.

— Не ехали бы. Я вас об этом не просила.

Он прикрыл глаза. Откровенно говоря, Джуно и сама уставала о того, какой склочной и вредной была рядом с советником. Но его реакция на нее означала лишь одно: она хорошо справлялась со своей ролью.

Едва повозка остановилась, Джуно сообщила, что планировала прогуляться по рыночной площади и близлежащим лавкам.

— Я решила купить папе подарок. И мне нужны мои средства.

— Не стоит об этом беспокоиться. Вы гостья Цветоносных, а значит, обеспечены средствами семьи.

Она дернула плечиком. Ну что ж… какой беспечно щедрый жест…

---

💜Нравится книга? Подписывайтесь на меня, чтобы не пропустить новые истории 💜

Глава 14. В которой Джуно доказывает, кто она

Почти два часа она таскала советника по рынку, подходя практически к каждой лавке. Тут пробовала вяленое мясо на меду, там разглядывала фигурки из лазурита. Она без устали мерила шляпки и разглядывала сумочки из тускло-голубого материала со стеклянными бусинами.

Истинный цвет, тот, что получили при помощи артефакта и силы Цветоносного, был доступен только настоящим богачам, знати. Предметы, окрашенные таким образом, обычно использовались только для больших праздников, важных событий. Они передавались из поколения в поколение.

Цвет второго порядка получали из истинного красителя. Цветоносные в небольших количествах окрашивали специальный порошок, который затем рассылался по колористическим гильдиям. Там его смешивали со специальной жидкостью и продавали в красильни. Красильщики окрашивали им ткани и другие вещи, получая яркие, насыщенные цвета, которые были в повседневном пользовании у высокородных особ. У Джуно, например.

Часть жидких красителей разбавлялась водой, получался цвет третьего порядка. Им окрашивали ткани для среднего класса — торговцев, горожан, успешных землевладельцев, преподавателей в университетах. Такой цвет был тусклее второго порядка, но все еще выглядел достаточно насыщенно.