Да, она уже тоже заметила, как пожелтели ее руки — к счастью, лишь до локтя. Это было не похоже на краску, которая могла потрескаться. Очевидно, все стало желтым насквозь: кожа, ногти, возможно, кровь и кости. У Аязелу руки и часть одежды окрасились в пурпурный, а у папы — в лазурный, что в какой-то степени было иронично и символично.

Цветоносные впитывали в себя силу артефактов малыми дозами с самого рождения. Когда стала ясна опасность цветного безумия, лучшие умы всех трех земель занялись изучением этого феномена и вывели идеальную формулу, как напитывать руки правителей этой магией. Постепенно цветоносными становились и супруги Господ.

Но вот такой случайный контакт с артефактом, судя по всему, всего лишь окрашивал тело. Возможно, без надежды на очищение. Как долго должен был длиться контакт с камнями, чтобы сойти с ума, Джуно не знала: белым хватило, но сжимали ли они артефакты в этих стеклянных куполах всю дорогу или брали только при необходимости — это было ей неизвестно.

Глава 69. В которой считают до трех

Ждать пришлось долго. Джуно даже усадили на седло, которое, сняв с одной из лошадей, кинули на пол. Такая вот трогательная забота.

Она видела, что ее муж и отец пытались высвободиться из веревок, их лица были сосредоточены, а плечи и локти едва заметно двигались. Но, кажется, ничего не получалось.

Наконец, послышался цокот копыт. Но это были не радостные белые с Пурпуром. Посыльный привез Код ди Яру какую-то бумагу, которая его взволновала.

— Где там артефакт? — резко спросил он и отправил еще несколько белых вдогонку за теми, кто ушел обследовать обрыв.

Спустя время он спросил, имелись ли у них веревки.

— Нужно спуститься в ущелье по веревкам. Артефакт виден даже отсюда. Нужно только до него добраться.

Нельзя сказать, что белые отнеслись к идее с энтузиазмом. Добровольцев не наблюдалось. Разумно: вряд ли кто-то из этих упитанных мужчин занимался скалолазанием, а обрыв был достаточно крутым и глубоким. Для таких упражнений требовались крепкие руки и ноги.

Затравленно глянувших на Код ди Яра белых спасли собратья. Раздался цокот копыт. Сначала Джуно увидела Пурпурные отблески на мокром мраморе, затем разглядела белого, что нес в своих ярко-малиновых руках артефакт. Он положил его на постамент рядом с Лазурью и Цитроном.

— Не будем тянуть… — Код ди Яр помог Джуно подняться на ноги.

— Стой! — воскликнул Аязелу. — Дай я сделаю это! Какая разница?

Купец подал знак белым, те ухватили бунтаря покрепче.

— Итак, Джустина. Все, что тебе нужно сделать, — сдвинуть артефакты, чтобы они соединились. Каждый попытается окрасить другой, их цвета сольются и лишат друг друга силы. Камни окрасятся в белый и потеряют способность отравлять наше существование.

— Или мы все умрем, — добавила Джуно сухо.

— Или мы все умрем, — согласился Код ди Яр.

— Возьми меня! — настаивал Аязелу.

— Возьми ди Корта, зачем нужно… — вторил ему отец.

В несколько шагов Код ди Яр приблизился к нему, выхватил у одного из белых пистолет, выхватил еще один — у второго собрата, и направил на двух своих пленников.— Джустина, не тяни, невозможно слушать, как страдают твои защитники. Раз, два…

Аязелу и папа дергались в веревках, наперебой пытались убедить в чем-то и белых, и ее саму.

— Не делай этого! — надрывался ее супруг. — Просто не делай, не пытайся спасти нас, это того не стоит…

— Пожалуйста, Джо, лучше пускай убьют меня, чем ты… — умолял отец.

Джуно знала с самого начала: она выберет их. Не призрачное спасение человечества, а двух самых важных мужчин в своей жизни. Жить, зная, что могла спасти их и не сделала этого, она бы не смогла.

Если уж все умрут — то умрут вместе. А может, ничего и не случится. Может, Код ди Яр ошибся, и соединение артефактов ничего не даст…

— Три! — выкрикнул Код ди Яр, и прежде, чем он успел нажать на курок, Джуно сделала это.

Она сгребла три артефакта и позволила им коснуться друг друга.

Яркий свет ослепил ее в ту же секунду.

Мир задрожал.

Глава 70. В которой всех арестовали

Волна света оказалась настолько мощной, что зазвучала музыкой. Длинной протяжной нотой, переходящей на полтона то вверх, то вниз.

Джуно перестала ощущать себя, свое тело, остался только разум. И все, что он мог под пронзительностью этой силы — петь вместе с ней. Внутренний голос апатично прокомментировал: “Ми бемоль”. Мысль удивила Джуно: она неплохо играла, но тонким слухом не отличалась. Угадывать ноты было ее наименее любимым занятием на уроках фортепиано.