— Неужели вы действительно редко выходите из дома? — уточнил он как будто бы с сочувствием. — И вы, и ваша мать, и ваш отец?

— Да, — Джуно дернула плечом. — А что там делать, вне дома?

— В самом деле… Но вы, наверное, активно ведете переписку? У вас есть друзья по переписке?

— Нет, ни одного.

— С кем-то же вы обсуждаете… прочитанные книги?

— Не люблю читать.

Аязелу поднял бровь.:

— А лишайники Карнавы?

Джуно закатила глаза.

— Ну, конечно же, я взяла тогда первую попавшуюся книгу. Мне было так скучно, что я готова была даже читать. И эти несчастные лишайники только подтвердили мое мнение: это ужасно скучно!

Аязелу хмыкнул. Отправил в рот кусочек картофеля, задумчиво поглядел на серебряный кувшин перед ним.

— Но ведь вы работаете учительницей?

А, да… Джуно скуксилась, будто проглотила кислую сливу.

— Папа надеялся, что так я наберусь ума-разума. Но как я могу поумнеть среди тех, кто глупее меня?

— И все же… все же вы отправились сопровождать этих детей, чтобы убедиться, что их здесь не ждет опасность?

Джуно почувствовала, что увязла в собственной лжи. Ей нужна была пауза. Она бросила “И?”, вслед за чем начала резать бифштекс.

— Вы не видите в этом противоречия?

Она раздраженно пилила мясо.

— Какое противоречие? Не понимаю вас, советник.

— Вы так небрежно отзываетесь о своей работе учительницей, но при этом решаетесь на довольно отчаянный шаг, проявляете смелость, решительность, спасая детей.

— Я попала к Вердегрюну благодаря своей природной смекалке, а не благодаря тому, что несколько месяцев поработала учительницей с самыми бестолковыми детьми во всей Бранке.

Советник, кажется, снова растерялся. Посмотрел вправо, влево, на нее.

— Что ж.

— Лучше вы расскажите что-нибудь.

Он польщенно прижал руку к груди — только сейчас Джуно обратила внимание на множество серебристых колец, едва ли не на каждом пальце. В Гордане даже сдержанный советник не отказывал себе в удовольствии нацепить побольше украшений. В Бранке такого не было. У отца был один пурпурно-розовый перстень в золотой огранке и скромная подвеска-медальон на длинной цепи. В подвеске хранились два миниатюрных портрета — Джуно и ее мамы.

— Я не верю своему счастью, вы готовы послушать и меня, — ну очень любезно отозвался Аязелу, — но право, мне действительно нечего вам рассказать. Вы так верно подметили, что я человек довольно скучный…

Конечно, советнику земли Лазури совершенно нечего рассказать девушке…

— Ну да… — вздохнула Джуно, — вы, наверное, целый день сидите у себя в кабинете…

— По большей части.

— Или на каких-нибудь совещаниях?

— Бывает и такое.

— Папа вечно торчит в кабинете.

— Таков наш скромный удел.

Джуно поджала губы. Выяснить бы хоть что-нибудь!

— Или в библиотеке?

— Я нередко ею пользуюсь.

— А живете вы тоже здесь?

— Разумеется, нет. По крайней мере, формально — нет, — хмыкнул он. — Его Милость любезно выделили для меня комнаты во дворце, но как правило я все же провожу свободное время в собственном доме неподалеку. Для длительного отдыха я отправляюсь в поместье на окраине Агоры.

— Жена?

Он хмыкнул, и она быстро сказала:

— Вы правы, какая жена вынесет, если ее муж целыми днями сидит на работе!

— Ваш отец не так предан своему делу? — уточнил он будто бы небрежно.

— Не-ет, что вы, я же сказала, он целым днями дома, с нами. Говорят, что раньше он уделял службе у Господина Бранки больше времени, но сейчас, как сказал один друг семьи, “потерял хватку”. Это ведь и хорошо, правда? Так он чаще дома.

— Важно уметь вовремя уйти, — согласился Аязелу. — Но скажите же, кто так нелестно отзывался о вашем отце? Я хочу сказать, прекрасно, что он нашел счастье в семейном гнезде, но “потерял хватку”... это звучит оскорбительно…

Джуно задумалась: как бы смешать этому мерзавцу все карты?

— Так это же ваш земляк.

— Что вы говорите! Кто же?

— Ну такой, высокий, светловолосый. Он иногда приезжает в Бранку, встречается с отцом.

— В самом деле?

Аязелу продолжил играть вилкой с овощами, гоняя их по тарелке, и вид у него был самый беззаботный, но с полминуты он не говорил ни слова, а брови все сильнее и сильнее сходились на переносице.

— Прошу прощения, боюсь, я не расслышал имени…

— Не не расслышали, а я его не называла. Не помню, как его зовут… имя такое дурацкое, что-то вроде Маязелу… А, нет, ой… это практически ваше имя получилось…

Она с большим трудом сдержала злорадную усмешку, советник же мрачно взглянул на нее, но ничего не сказал.