Она подалась назад, но он не отпустил сразу, и ей пришлось выдернуть руку из его пальцев. Джуно с вызовом спросила:
— Позволили мне скупить половину товаров на этом рынке прежде, чем задали вопрос?
— Если мои подозрения верны, и сегодня вечером вы отправитесь не в свои покои, а в тюрьму, — почти безразлично отозвался он, — мы раздадим купленные вещи нуждающимся. Хотя одному небу известно, зачем им бронзовая скульптура собаки.
Джуно пыталась сообразить, что ответить. Боно, что сидела рядом, встревоженно прижимала руки к груди, не добавляя спокойствия. Сейчас бы подумать в тишине хотя бы пару минут, но отвечать следовало быстро. Врать в такой ситуации было опасно, но и раскрывать всю правду Джуно не собиралась.
— Я обманула вас. Вообще все, что я рассказывала о семье и об отце, — ложь.
Он вздернул бровь. Она сложила руки на груди.
— Что еще вы хотите услышать? Да, я наврала.
— Думаю, некоторые пояснения будут уместны.
Джуно скривила лицо, будто слезы были на подходе, смахнула воздух с глаз, затем продолжила:
— Вы сейчас оскорбляете меня…
Жаль, что заплакать по-настоящему не получалось.
— Достаточно, — очень холодно сказал Аязелу, и ей стало не по себе.
— Я сказала вам, что… о, как это унизительно… — Джуно прижала ладони к щекам, — что в девушке должна оставаться тайна. И что я потратила годы на то, чтобы усовершенствовать себя. Это была тяжелейшая работа…
Его лицо оставалось безучастным.
— Одним из правил, которые я усвоила за это время: никогда не открывать о себе всей правды. Сохранять вот эту загадочность. Вводить в заблуждение.
Джуно коснулась глаз, якобы смущенная. Потом глянула на Аязелу сквозь пальцы: он глядел равнодушно. После долгой паузы советник заговорил:
— Та информация, которую мне удалось собрать о дочери господина Монтен-Блума, убеждает меня, что это умная, образованная, деятельная молодая женщина. Хорошо воспитанная. Умная.
— И? — с вызовом произнесла она, подавшись вперед. — На что это вы намекаете, господин советник? Еще и два раза сказали “умная”! Хотите сказать, что я глупа?
Он мрачно глядел на нее секунд десять, затем расхохотался.
— Не понимаю, это хитрость, или…
— Я бы дала вам пощечину, но не хочу прикасаться к вашему лицу, — заявила она оскорбленно.
Аязелу хмыкнул.
— В любом случае, боюсь, ваших слов недостаточно, чтобы я поверил.
— Поверили во что? Что я умная? Или глупая? Вы меня совершенно запутали, господин советник!
— У меня есть большие сомнения, что вы та, за кого себя выдаете. Вы не похожи на Джустину Монтен-Блум, какой ее описывают мои источники.
Так. Кажется, у нее возникли трудности…
— Не понимаю, — всплеснула она руками, — даже если бы я была не я, какой в этом смысл? Я осталась во дворце не по собственной воле, я не кичилась своим происхождением, вы сами соизволили вычислить его.
— Я готов ожидать чего угодно, — ответил Аязелу, — того, например, что Бранка решила отправить умелого шпиона, уверив нас всех, что ее появление — лишь стечение обстоятельств. Готов поверить, что Бранка ожидала приглашения для вас и поэтому подстроила все так, чтобы это выглядело как наше решение.
Джуно прижала руки к лицу, на этот раз в жесте отчаяния. И это было почти искренне: ее загнали в угол, обвиняя в том, в чем она не была виновата, но при этом Аязелу оказался чрезвычайно близок к правде.
— Что вы несете, советник? С ума сошли? Какой шпион? Какой… Да папа ни за что не отправил бы меня в Гордану… вы вообще представляете, чтобы единственную дочь самого влиятельного человека Бранки отправили шпионить в соседние Земли?
— Разумеется, нет, единственную дочь — нет. Именно поэтому у меня вызвало подозрения то, что вы совершенно ничего не знаете о семье Монтен-Блум. И я внимательно присматривался к вам сегодня. Вы не похожи на Джустину Монтен-Блум.
— Боно, — мрачно произнесла Джуно, не глядя на гувернантку, — какой семье ты служишь?
— Так, Монтен-Блум, моя госпожа, — голос Боно даже немного дрожал.
— Как давно?
— Почитай два десятка, в пеленочках еще вас качала.
— Ну? — обратилась она к Аязелу. — Какие еще доказательства вам нужны?
Конечно же, не такие нелепые. Но ей все еще надо было поддерживать образ.
— У вас есть семейный знак, — заявил он холодно. — Должен быть.
Откуда он узнал? Проклятый мерзавец!
Джуно взглянула на него яростно, и это было искренне.
— Есть! Но я не стану вам его показывать.
— Говорят, наши темницы не так комфортабельны, как комнаты во дворцах, но вы наверняка привыкли к разным обстоятельствам…
Она сердито выпустила воздух.
— Госпожа, — жалобно произнесла Боно.
Джуно глянула на нее.
— Я не буду показывать свой знак, это не для его глаз! Только родители и будущий супруг могут увидеть его!