Сколько длилось это свечение, сколько мир тянул протяжные ноты прежде, чем все заглохло, застыло, замерло? Джуно не знала. Могло пройти лишь несколько секунд, а могли пронестись часы. Ощущение времени исчезло полностью.

Но небо, что заглядывало под полукупол пещеры все еще было черным, все еще оставалось усыпанным звездами. И луна была, кажется, там же, где Джуно видела ее в последний раз.

Наконец, все пришло в движение. Белые, открыв рты, глядели на Джуно, забыв об Аязелу и отце. Код ди Яр тоже приблизился к ней, благоговейно открыв рот.

Итак, хорошие новости: они выжили.

Артефакты на постаменте превратились в горстку белоснежного песка. Мощный порыв ветра смел ее, разнеся по пещере.

На пьедестале остались только белые руки. Джуно отрешенно глядела на них, ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать: руки были ее. Она пошевелила пальцами, чтобы убедиться в этом. Подняла ладони к лицу.

Чрезвычайно белая кожа, почти лишенные розоватости ногти.

Джуно опустила взгляд на собственный наряд: платье стало белоснежным. Учитывая состояние кожи рук, она почти не удивилась, увидев, что и кожа в зоне декольте стала неестественно бледной. Она подняла подол платья: ноги тоже будто лишились красок. Сапожки стали белыми.

Она подняла взгляд на собравшихся мужчин. Белые выглядели нормально. Одежда их не поменялась, так как, видимо, была выбелена без применения артефактов. А вот наряды отца и Аязелу сменили цвет, лишившись красок. Только кожа их оставалась обыкновенной. Изменились, побелев, ткани, да руки, окрасившиеся от артефактов пурпуром и лазурью, вернули себе прежний вид.

То, с каким изумлением и восторгом на нее взирали белые и Код ди Яр, заставило Джуно нервно сглотнуть. Она, почти не отдавая себе отчет в том, что делает, перекинула вперед со спины свою косу и вскрикнула. Та будто бы поседела разом.

От дальнейшего созерцания своего нового облика Джуно оторвали крики за пределами пещеры.

Белые выбежали на площадку. Только несколько остались охранять пленников. Но ведь в этом уже не было никакого смысла? Дело было сделано, о чем Джуно и сообщила Код ди Яру. Того, кажется, совершенно не волновало то, что происходило за пределами их небольшого укрытия, некогда цветные своды которого тоже окрасились в белый.

А там, похоже, прибыли военные отряды. Только нельзя было сказать, чьи именно, так как на всех солдатах были белые одежды.

Завязалась потасовка, но служители света почти не сопротивлялись, почти сразу они добровольно сдались. Джуно не спешила освобождать отца и Аязелу, так как хотела, чтобы подошедшие силы спасения видели: все, что произошло, произошло не добровольно, не по их желанию.

В пещеру прямо на конях влетели трое мужчин. Было странно видеть их не в привычных одеждах цвета своих земель, а в девственно белом. Санару, Адео и Варн.

— Вы опоздали… — проговорила Джуно.

Но они и сами все видели.

— Он вынудил меня, — добавила она на всякий случай.

Потому что лица у этих троих были такие, будто они собирались задушить ее собственными руками.

— Развяжите папу и Аязелу, — попросила она.

Санару подал знак одному из солдат. Тот растерянно глянул на Адео. Бранковец. Не знал, кого слушаться. Адео кивнул, а Санару крайне раздраженно потянул вожжи, чтобы, не слезая с лошади, подойти ближе к своему советнику.

— Что здесь произошло? — спросил Господин Горданы у своего верного слуги.

— Код ди Яр много месяцев готовил операцию, повернув белых против правительств всех трех земель. Они выкрали артефакты и соединили их. Артефактов Цвета больше нет.

“Артефактов Цвета больше нет”, — слова прозвучали так пугающе просто, но за этим крылась такая страшная неизвестность, что Джуно впервые в жизни, ощутила невероятную слабость и начала оседать на пол.

Чьи-то руки подхватили ее, не дали удариться о мраморные плиты.

Сквозь туман она услышала:

— Арестовать Код ди Яра.

— Арестовать Аязелу ди Корта, — добавил другой голос.

— Арестовать Монтен-Блумов, обоих, — велел третий.

“Я теперь “ди Корт””, — мелькнула у Джуно мысль прежде, чем она отключилась.

Глава 71. В которой Джуно проснулась

Просыпалась Джуно медленно. Сперва она почувствовала, что лежит на кровати, и никак не могла вспомнить, как на ней оказалась. Как легла спать? Где?

Воспоминания вернулись лавиной, стремительно прокрутившись перед мысленным взором. Джуно словно оказалась в театре, наблюдая представление, которое уже видела прежде.

Вспомнив, что ее приказали арестовать, она с опаской открыла глаза. Но обнаружила себя не в тюрьме. Впрочем, и сознание подсказывало, что у заключенных не такие мягкие кровати.

Комната оказалась очень светлой, в ней было много белого.

Едва Джуно привстала на локтях, к ней подлетела Боно со своим привычным:

— Ох, госпожа!