— Что насчет промывных баков? Их вы запланировали?

Он посмотрел безо всяких эмоций. Наверняка не запланировали.

— Кто рассчитывает уклон? Вы предусмотрели вентиляцию для выхода газов?

— Я прошу прощения, если вы не возражаете, хотел бы принять ванну без обсуждения выхода газов?

— Через три недели у вас будет готовый проект. Я дам задачи инженерам, строителям. Могу даже не контактировать с ними лично, только через вас. Вы от такой сделки получаете целых три выгоды.

— Правда?

— Во-первых, — охотно начала перечислять она, будто не замечая саркастичного тона, — наконец начнете прокладывать трубы, а не разбираться в нюансах. Во-вторых, займете меня хоть чем-то, и я не буду доставлять проблем. В-третьих…

Она сбилась, потому что Аязелу решил покинуть ванну. Он встал, вода шумно хлынула вниз по его обнаженному телу. Джуно пришлось поспешно отвернуться и выдохнуть, чтобы голос не задрожал.

— …я напишу папе письмо… — она услышала, что он перешагнул бортик ванной, — как мы договорились, кхм, без указания, что меня раскрыли.

Когда она договорила, то краем глаза увидела, как Аязелу накинул халат. Тогда вновь повернулась к нему лицом.

— Не хватило вам нерва, — сообщил он, затягивая пояс, и покачал головой. — Это сработало бы, — он кивнул на опустевшую ванну, — будь вы на моем месте. Уже согласились бы на что угодно, лишь бы я ушел.

Джуно вздохнула.

— Согласна, немного просчиталась. Но это не делает мое предложение хуже.

— Напротив, это делает ваше предложение гораздо, гораздо лучше. Без маленького, нелепого вторжения и жалкой попытки давления, это было бы просто плохое предложение. А так — хотя бы небольшое представление с неповторимыми нотками вашего поражения.

Насколько ужасно было то, что ее забавлял его суховатый юмор? Разумеется, Джуно не собиралась подавать виду, но с тех пор, как советник стал вести себя более раскованно в ее присутствии, он начал вызывать у нее какую-то дурацкую, извращенную симпатию.

— Скажите да, — настойчиво попросила она, — и…

— И?

— И я пойду писать письмо. Все это уже и правда затянулось. Как бы папа не наделал глупостей, опасаясь за мою безопасность.

— Господин Монтен-Блум — человек осторожный.

— Поправьте, если ошибаюсь, но ведь это первый раз когда вы похитили его дочь и принудили ее к сожительству?

— Кажется, первый…

О, он тоже забавлялся. Они оба явно получали слишком много удовольствия от этих перепалок.

— Подумайте, — процитировала она его и, наконец, вышла из ванной.

Едва она оказалась в комнате, по телу прошла дрожь: после жаркого, влажного воздуха здесь как будто бы было холодно.

Аязелу она дожидалась в кресле. Он вышел к ней уже одетый, но одетый непривычно: в одни лишь брюки и свободную рубашку. Босой.

— Я подумал. И согласен, — сообщил он, усаживаясь в кресло, ставшее по негласному соглашению его.

Джуно удовлетворенно кивнула.

---

Как считаете, Аязелу правда нужен этот проект? Или он просто пошел на поводу у Джуно? Пишите в комментариях

Глава 44. За которую прошло две недели

Так начались странные две недели.

День сменял день.

Утром они с советником чинно завтракали, будто и правда были супружеской парой. Разговоры были полны шпилек в адрес друг друга, но всегда маскировались вежливостью или небрежной веселостью.

Затем Аязелу уходил работать, оставляя ее заниматься проектом канализации. Боно кормила Джуно обедом, готовила чай, собирала разбросанные по полу листы, наливала чернила в чернильницу. И время от времени вытирала чернильные пятна с лица хозяйки: задумавшись, та постоянно трогала щеки и лоб, не замечая оставленных отпечатков.

К ужину возвращался Аязелу. Они ели. Обсуждали работу над проектом Джуно, она сообщала, какие еще документы ей требовались, просила карты города, передавала задачи для других участников. Иногда Аязелу рассказывал что-то о том, как прошел его день.

После они садились в кресла и читали. Иногда между ними завязывался какой-нибудь спор. В любом случае, Джуно всегда первой уходила к себе. Она слышала, как иногда сразу, иногда спустя долгое время Аязелу тоже проходил в свою спальню. Вставал он первым.

Все это время они вели себя так, будто не было ничего более нормального, чем такое соседство. Советник, как заметила Джуно, держал себя в рамках, почти не позволяя себе лишнего. Кажется, решил не портить дело удовлетворением желаний плоти. И хотя она часто ощущала возникающее между ними напряжение, чувствовала, как ее влекло к нему, все же была благодарна за благопристойное поведение.

Никто, кроме него, не приходил в их покои. Даже из слуг, помимо Боно, там появлялся только Бену, с которым Джуно легко нашла общий язык.