— Но еще не муж.

— Но жених, — настойчиво произнесла она.

Он искоса глянул на нее. Вообще-то хлопковая ночная рубашка была довольно скромной и показывала куда меньше, чем некоторые ее платья. Только поэтому Джуно позволила себе поиграть в эту игру.

— Прекратите, на меня такие методы не действуют.

— Совсем? — она сделала круглые глаза. — И за этого человека я выхожу замуж? Ну вы и чурбан! Тогда уходите и, пока не извинитесь, не возвращайтесь.

Джуно буквально вытолкала его за дверь и защелкнула замок.

— И лучше бы вам извиниться, пока я не передумала, потому что я сейчас вот на столечко от того, чтобы снова написать в газету о том, какой вы бесчувственный истукан! — крикнула она и ушла в ванную комнату.

В конце концов, ему это было нужно не меньше, чем ей.

В ванной ее нагнала Боно, которая со своим привычным “ох, госпожа” принялась расчесывать ей волосы.

Спустя три часа слуги принесли пурпурные тюльпаны, целую охапку. В цветах лежала записка “Прошу меня простить, за что бы то ни было. А. ди К.”.

Вскоре начали приходить визитеры. Миа и Лиа не могли поверить, они тараторили без умолку, счастливые, что скоро состоится свадьба, а Джуно останется с ними еще надолго. Бу почему-то не пришла вместе с ними. Зато Нику и Кинау заявились вдвоем, подарили цветы, выразили надежду, что свадьба пройдет во дворце, так как, конечно же, цветоносное семейство предложит свою помощь в организации.

После обеда ее пригласила к себе Госпожа. Долго смотрела на нее, затем сказала:

— Удивлена, что вы согласились.

Джуно тоже ответила не сразу.

— Удивлена, что вы думаете, будто я могла отказаться.

На этом их небольшая аудиенция закончилась. Лишь напоследок Госпожа сказала, что возьмет организацию свадьбы на себя.

— Как вам будет угодно, — кивнула Джуно и ушла.

Уже вечером состоялся незапланированный праздничный ужин, куда явилась вся цветоносная семья — кроме Бу — а также Джуно и Аязелу.

Новоявленных жениха с невестой посадили напротив друг друга и принялись беспрестанно поздравлять. При этом Джуно показалось, что только Лиа и Миа были искренни.

Сама Джуно улыбалась так много, что начали болеть щеки. Кажется, впервые с тех пор, как она оказалась в Гордане, ей стало противно от собственного притворства и от всей лжи, что ее окружала.

Поэтому, когда Аязелу проводил ее до покоев и сухо попрощался, она лишь кивнула в ответ. Она так устала…

— Кстати, напишите отцу, — сказал советник.

— Я уже…

Джуно осеклась. Нет, конечно, она еще не сообщила родителям! Официально — нет. Зашифрованное послание — отправляла, а обыкновенное, такое, которое должен был прочитать Аязелу, проверяя ее почту — нет.

— Ах, конечно, я его не отправила! Во всей этой суете…

Советник поднял на нее взгляд и почему-то застыл. Джуно почувствовала, как перехватило дыхание от тревоги, и невольно поправила корсаж. Лишний жест, который выдавал ее нервозность. Аязелу склонил голову набок.

— Можете передать сейчас, я отправлю ночными почтовыми, — предложил он.

— Я еще не дописала, поэтому отправлю завтра утром первым делом.

Аязелу смотрел на нее несколько секунд, затем поцеловал в щеку. Она смущенно отвернулась.

Наконец, он ушел, оставив Джуно в неясном, неприятном волнении.

Глава 35. Которую мы так долго ждали

Боно расплела ей волосы, помогла умыться, переодеться в ночную рубашку. Перед сном Джуно решила почитать немного, усевшись в кресло у камина. Книга увлекла, и она не заметила, как часы пробили полночь. Джуно встала, чтобы отправиться в спальню, но в этот миг в дверь постучали.

Кто это мог быть? Боно уже должна была лечь, поэтому Джуно открыла сама.

Стоило ей увидеть лицо Аязелу, как сердце заколотилось в горле. Повинуясь неясному порыву, она попыталась закрыться, но он не позволил, жестко остановив дверь ладонью. Отпихнул руки Джуно и прошел вглубь комнаты.

Внутренности скрутились в тугой узел. Что-то пошло не так… Она решила держаться поближе к выходу.

Аязелу прошелся взад-вперед, остановился у ее письменного стола. Прищурившись, присмотрелся — но Джуно, конечно же, предусмотрительно не держала там ничего важного — и бросил стопку каких-то бумаг. Указал на них пальцем, безмолвно предлагая подойти и ознакомиться.

Джуно, опасливо закусив губу, сделала три шага. Ей не понадобилось больше, она разглядела знакомые строки, сделанные, правда, чужой рукой. Это были ее письма родителям, переписанные кем-то. В каждом были подчеркнуты некоторые слова.

Аязелу расшифровал ее послания.

Бежать не было смысла: ее поймают раньше, чем она доберется до ворот дворца. К тому же Боно оставалась в своих комнатах, нельзя было ее бросать.