Она решительно прошла вперед. Дошла до входа. Оглянулась на спины охранников: все они смотрели строго вперед, не поворачиваясь к ней. Воспользовавшись этим, Джуно шмыгнула в кусты. Там начала на четвереньках обходить здание, ища способ попасть на крышу. Хорошо, что солдаты, ожидая вторжения снаружи, совершенно упускали из виду территорию у себя за плечами.

Наконец, у одной из стен обнаружилась узкая лестница. Не прекращая озираться, Джуно взобралась наверх. Она оказалась на самой верхней точке крыши, поэтому аккуратно спустилась по довольно крутому скату к центру, туда, где сходились две половинки.

Пекло солнце, но черепица здесь была деревянной, поэтому не нагревалась слишком сильно. На каменных плиточках Джуно, наверное, сразу поджарилась бы.

Она замерла на несколько мгновений, чтобы отдышаться и успокоить колотящееся сердце: все-таки тайком взбираться на высоченное здание весьма волнительно. Затем огляделась, обнаружила дымоходную трубу и осторожно подобралась к ней. В такой теплый день камин вряд ли топили.

Труба была высокой, пришлось влезть прямо на нее и сунуть голову в жерло.

Сперва за тихими завываниями ветра ничего разобрать не получалось: голоса доносились, но гулко.

Но затем Джуно приноровилась — или говорившие сидели ближе к камину — она сумела четко разобрать слова:

— Господа, слово Господину Земель Лазури, Цветоносному Санару.

— Наша позиция остается прежней… — раздался знакомый голос.

Глава 56. В которой Аязелу всех обхитрил

Санару обвинил Бранку в создании военной угрозы. Видимо, правилами было установлено, что выступающий имел право произнести всю речь от начала до конца, и никто не должен был перебивать его. Поэтому Санару выложил все претензии.

Однако затем дали слово господину Бранки, Цветоносному Адео, и тот точно так же многословно возразил и выставил свои обвинения.

Джуно прикинула, что переговоры должны были продолжаться уже не меньше двух часов. И они только добрались до того, с чего все началось? Джуно закатила глаза. Неужели придется просидеть на трубе до самого вечера?

Долгое время не происходило ничего интересного. Джуно пожалела, что позавтракала недостаточно плотно и ничего с собой не взяла.

Мужчины говорили, говорили, говорили. Обвиняли друг друга, демонстрировали доказательства. Подкрепляли их свидетельствами. Обсуждали варианты решения, но ни одна из сторон не подходила к финалу: и Гордана, и Бранка явно прощупывали почву. И те, и другие делали предложения, на которые, как было понятно всем, никто не согласится.

Трижды они прерывались: на отдых, на обед, на чай. Джуно, как только поняла, что все это затянется, постаралась подготовиться к бесконечным часам без еды и питья. Но, оказалось, не стоило настраиваться на такой нерадостный сценарий: к трем часам начался дождь. Промокнув до нитки, Джуно зато смогла поймать ртом несколько капель воды. Уже через час снова распогодилось, поэтому она была голодной, промокшей и замерзнувшей, на теперь скользкой крыше, готовая уснуть под вновь пригревающим солнышком.

Но переговорщики, вымотав друг друга бесконечной болтавней, решили все же подойти к сути дела, и Джуно прислушалась.

Аязелу изложил свое предложение о независимой комиссии, которая будет контролировать мир на хребте. Изложил очень витиевато, если бы Джуно не знала смысла, наверное, вообще не поняла бы, что он хотел сказать.

Но отец все понял. Он взял слово. Вероятно, папа находился близко к камину, его слова Джуно слышала особенно отчетливо.

— Решение о демилитаризации хребта наша сторона находит здравым. Однако считает допустимым его реализацию исключительно на следующих условиях: первое — наблюдательная комиссия будет сформирована на паритетных условиях и будет состоять из представителей всех трех земель в равных частях. Как бы ни были высоки наши ожидания от добрососедства с Карнавой, считаем невозможным формирование комиссии только из представителей этих земель.

Джуно слушала, затаив дыхание. Папа сам догадался, что нельзя было отдавать контроль комиссии Карнаве!

— Второе, — продолжил господин Монтен-Блум, — еще год назад мы начали строительство торгового тракта вдоль хребта. Первоначальный проект допускал сопряжение с дорожной сетью Горданы в зоне перевалов. В сложившихся условиях мы настаиваем на закреплении за Бранкой концессионных прав на эти перевалы сроком на сто лет. По завершении этого срока дороги перейдут в общее владение.

В зале повисла тишина. Джуно тоже застыла, пытаясь осмыслить услышанное. Все это совершенно нарушало планы Аязелу. Но важно было другое… Отец говорил так, будто заранее знал о задумке Горданы. Будто готовился. И даже не пытался это скрыть.

Через трубу она услышала звук шагов.

— Господин Монтен-Блум, мы внимательно выслушали ваши условия, — сообщил Аязелу очень мягко, очень любезно, — что касается совместной комиссии: разумеется. Я ведь так и сказал. Разве нет?