Джуно стало понятно: нечего было и думать о том, чтобы отговорить их от соединения артефактов. Самое ужасное: никто точно не знал, к чему это могло привести. Многие верили, что за этим последует конец света. Другие ограничивались предположениями о концецвета . Иные и вовсе полагали, что не случится ничего.

Последний вариант, конечно, был предпочтительнее. Но надеяться не стоило.

Что же могло помешать заговорщикам?

Очевидно же!

Джуно, озаренная идеей, даже замерла на мгновение, прекратив метаться, как зверь в клетке.

План, оформившийся в голове, звучал дерзко, но очень многообещающе.

Однако ей понадобится помощь. Нужно было как-то передать идею Аязелу и папе. Вряд ли ей позволят написать письма.

Но…

Что, если она напишет поэму? Код ди Яр и милые, добрые белые не смогут отказать ей в такой малости, как чтение стихотворения собственного сочинения, верно же?

За сочинительством и рифмоплетством прошли следующие минуты Джуно. Она как раз мысленно составляла последнюю строку, когда послышались шаги, а затем — звук ключа, провернувшегося в ржавом замке.

Глава 66. В которой Джуно читает стихи

Два мужчины в белых рясах жестом велели ей выйти из темницы. Джуно пыталась разглядеть коридор: выпустили ли Аязелу и отца? Но длинный каменный мешок подземелья утопал в темноте. Факел в руках одного из белых освещал лишь небольшое пространство вокруг.

Ее снова сопроводили в повозку, на этот раз — открытую. В ней уже сидел Код ди Яр и сразу четыре белых. Все они казались Джуно какими-то одинаковыми: со смиренными, невыразительными лицами, коротко стриженными волосами, в длинных, порядком застиранных облачениях.

Ее усадили между двумя мужчинами. Она, должно быть, казалась ярким лазурно-пурпурным пятном в окружении этих невзрачных людей. Но любоваться ею было некому: в доме, у парадного входа, рядом с привязанными лошадьми и ожидающими чего-то повозками ходили только белые. Очень много белых. Джуно стало страшно: как нарушить планы такого большого количества идейных мужчин и остаться в живых?

Но они ведь белые. Хорошие. Верно? Они же не станут убивать ее только за то, что она немного испортит им день, к которому они стремились много месяцев?

Код ди Яр ободряюще ей улыбнулся. Отправлял ее, возможно, на смерть, а глядел как добрый дядюшка. Джуно с трудом поборола желание пнуть его в голень.

Повозка затряслась, увозя пассажиров по круто петляющей дороге в горы. Джуно была уверена, что не ошиблась: они хотели соединить артефакты в пещере, в которой их обнаружил Илия. Сама она там не бывала, но знала, что священная гора являлась местом паломничества, самое сердце ее облагородили, особо обозначив расщелину, из которой появились три магических камня.

Надо сказать, Джуно не ожидала, насколько театрально-зловещей, монументально-роковой окажется сцена для предстоящих событий. Огромное углубление в скале полукуполом укрывало постамент — сейчас пустой. Своды были окрашены истинной Лазурью, Пурпуром и Цитроном, цвета переливались, будто бы немного светились, играли друг с другом, услаждая глаз. Там, где Пурпур встречался с Лазурью, плавный переход создавал глубокий синий, а Цитрон, легонько касаясь голубых всполохов, растекался зеленым.

На несколько мгновений Джуно застыла, рассматривая эту красоту. Особенно эффектно все это смотрелось сейчас, ночью, в свете факелов. Если обычные цвета, и даже те, что были получены красителями второго порядка — как платье Джуно — в желтоватом огне меркли, сливались в одно, то своды истинных цветов сохраняли свою яркость, будто бы имея свет внутри себя.

Полы в этой гигантской нише были выстланы белым мрамором, отражающим цвета свода. Гладкие плиты выходили за пределы сводов, создавая большую открытую площадку под открытым небом. Завершалась площадка обрывом. Карета как раз остановилась на самом краю, и у Джуно перехватило дыхание, когда она глянула в черную бездну. Итак, слева — ущелье, в центре — мраморная площадка, справа — свод в скале. Вокруг — горы, сверху — звездное небо с полной луной.

И всюду люди в белом. Десятков пять, не меньше. Целый взвод.

Словно решив добавить драматизма, зарядил мелкий дождь. Мраморные плиты заблестели еще сильнее, обещая болезненное падение в случае неосторожности. Джуно не могла избавиться от ощущения, что плиты были выстланы под легким наклоном к каменной пропасти. Ей казалось, поскользнись, и скатишься туда, к обрыву.

Она начала мерзнуть и была рада оказаться под ярким разноцветным куполом скалы. Правда, мысль о том, что над нею сейчас было несколько тонн камня, не грела, но хотя бы холодные капли перестали дразнить кожу и мочить платье.