Люди беднее пользовались тканями и предметами обихода, окрашенными натуральным способом. Даже самый яркий природный краситель легко было отличить от краски, созданной при помощи артефакта цвета. И все же, натуральные красители тоже были в ходу.

Поскольку каждая земля владела только одним артефактом, а значит, могла создавать красители только одного цвета, предметом торговли между землями было все, связанное с этими порошками и жидкостями. Особое место в социальной иерархии занимали мастера-колористы, которые умели смешивать разные цвета. Например, зеленый, цвет Вердегрюна, считался дорогим и редким, поскольку для его создания нужно было соединить голубой краситель из Горданы и желтый краситель из Карнавы.

Впрочем, не все допускали смешение цветов: семья Джуно пользовалась только пурпурными красителями второго порядка, чтобы подчеркнуть свой статус и свою преданность Бранке. Некоторые семьи стремились показать открытость миру и стремление к межземельным связям, но Монтен-Блумы были тесно связаны со дворцом, и для них выбор цвета был не просто делом вкуса, а политическим заявлением.

То, что сейчас Джуно разглядывала дешевые изделия, окрашенные натуральным способом, тоже было своеобразным заявлением: она просто издевалась над советником Горданы.

Единственным человеком, понимающим это, была Боно, поэтому она то и дело недовольно поджимала губы. И чего она так переживала за этого типа?

А он зачем-то таскался следом. При этом нацепил шляпу и поднял ворот своего сюртука, очевидно, чтобы никто его не узнал. Еще и плащ надел тускловатый — конечно, не натуральную дешевку, лазури третьего порядка, и все же.

Либо маскировка работала хорошо, либо Джуно привлекала к себе слишком много внимания, но никто не обращал внимания на ее мрачного, молчаливого спутника.

Наконец, они добрались до книжной лавки. Поскольку Джуно сделала все, чтобы не пропустить ни один магазин, визит в царство печатного слова не выглядел подозрительно.

Она скучающе прогуливалась между рядами, пальчиком в тоненькой голубой перчатке водя по корешкам.

Здесь было много интересного, но приходилось игнорировать заголовки и красивые обложки с тиснением. По пятам ступал один из лакеев, которого они взяли с собой, чтобы таскать покупки. Покупок было немало, молодому человеку приходилось вытягивать голову, чтобы видеть дорогу из-за обилия свертков. Джуно не рассчитывала, что ее покупательская активность нанесет непоправимый ущерб казне Горданы, но надеялась доставить хоть какой-то дискомфорт. Например, в антикварной лавке она с нескрываемым удовольствием выставляла на прилавок одну вещицу за другой, и в итоге приобрела “подарков” на сумму, превышающую полугодовой доход какого-нибудь лавочника. Аязелу не сказал ни слова, но она была уверена, что в глубине души злился.

В книжном, конечно, так не разгуляешься, учитывая созданную легенду. Но ведь папа читал, верно?

Джуно начала вытаскивать с полок все, что могло показаться интересным. Прежде, чем подарки поедут в Бранку, она сможет и сама почитать их. Тайком, вечером, перед сном.

— Господин советник, помогите, — громко произнесла она.

Прежде она не обращалась к нему, но теперь решила отвлечь надзирателя.

Это сработало, другие посетители начали озираться. Почти сразу они узнали Аязелу, к нему начали подходить, что-то спрашивать. Толпа собиралась все больше и больше.

Джуно отыскала атлас и положила его среди прочих книг. Она постаралась набрать самых разных изданий, чтобы ни одно не выбивалось из нестройного ряда. Атлас органично вписался в набор из Большой кулинарной книги Горданы, исторического романа о временах обнаружения артефактов, биографии известного красильщика Агоры и философского трактата о морали и нравственности.

Советник выбрался из толпы и, продолжая уверять, что примет во внимание все услышанное, не глядя оплатил покупки Джуно. Сам подхватил увесистую стопку и вышел из магазина.

В повозке он хмуро посмотрел на нее, но снова ничего не сказал.

— Так, что у нас осталось? — она задумчиво постучала пальчиком по подбородку.

— Могу точно сказать, что у нас кончилось, — холодно бросил Аязелу, — терпение. Предлагаю поехать пообедать.

— В ресторан? — улыбнулась Джуно с притворным энтузиазмом, хотя сил у нее уже ни на что не осталось.

— Во дворец.

Она скисла, а затем, надменно задрав нос, спросила:

— Почему не в ресторан? Вы не хотите, чтобы вас видели со мной?

— Дело не в вас, но я действительно не хотел бы лишнего внимания.

Джуно надула губы.

— Нет, вы просто боитесь слухов. Вот поэтому, — она ткнула в него пальцем, — у вас нет со мной никаких шансов. Вы просто отвратительны.

Совершенно неожиданно Аязелу схватил ее за кисть и чуть притянул к себе. Повозка тряслась, но на несколько мгновений Джуно показалось, что все замерло.

— Скажите-ка мне лучше вот что, госпожа Монтен-Блум. Как так вышло, что родная дочь господина Монтен-Блума не знает о том, что он не ездит на лошадях из-за поврежденного бедра?