Решили, что переписывать ноты — это же полная чушь. И теперь на руках у них не было ничего. Если Аязелу и догадался, что в мелодии могло быть зашифровано послание, доказать этого не мог.

Она начала смело играть совершенно другую музыку. Просто набор красиво звучащих арпеджио под ритмичный аккомпанемент.

Советник встал совсем рядом и впился взглядом в ее пальцы, порхающие по клавишам. Но он должен был быстро понять, что многократно повторяющиеся звуки не могли сложиться в текст.

Она закончила, повернулась к нему с лицом, выражающим надежду и гордость.

— Вам понравилось? — спросила Джуно, прекрасно видя, что Аязелу был в ярости, и он даже не слушал, что она играла.

— Мне понравилось, — сообщили от двери и даже похлопали.

Глава 28. В которой ди Корт предлагает решение

— Вам понравилось? — спросила Джуно, прекрасно видя, что Аязелу был в ярости, и он даже не слушал, что она играла.

— Мне понравилось, — сообщили от двери и даже похлопали.

— Господин ди Корт, — Джуно встала из-за пианино и присела в реверансе.

— Отец. Развлеки нашу гостью, мне нужно отлучиться на пару минут, — процедил Аязелу и вышел.

Наверное, пошел пинать подушку.

— С удовольствием, — улыбнулся ди Корт своими тонкими губами и жестом предложил Джуно сесть у журнального столика.

Слуга почти сразу принес запотевший кувшин с холодным напитком голубого цвета.

— Ну-с, и как вы это провернули? — спросил он.

Джуно удивленно подняла брови. Что он имел в виду? Что она во второй раз оказалась на ужине в доме его сына?

— История с Рейхенским лесом.

Сердце пропустило удар, Джуно будто бы дали под дых. Она постаралась быстро нацепить маску непонимания, но ди Корт ухмыльнулся и протянул:

— Ага-а.

Будто только что она подтвердила, что это было ее рук дело. Возможно, испуг в глазах сделал это за нее.

— Я бывала в Рейхенском лесу, — кивнула она и глуповато улыбнулась. — У нас там на окраине коттедж.

— Аязелу узнал сегодня утром. Ему доложили прямо сюда, и, пожалуй, я ни разу не видел его таким. Быть может, только в детстве, когда он узнал, что подарки на день рождения ему дарит не сказочная фея, а мы с матерью.

В голосе ди Корта присутствовали нотки сострадания, но все же больше веселья.

— О чем доложили? Что я бывала в Рейхенском лесу? Какая ему разница?

Ди Корт продолжал как ни в чем не бывало.

— Видите ли, он очень умен, но в этот раз не хочет видеть очевидного. Он убежден, что вы — глупы, и это главная ошибка. Я всегда говорил ему: нельзя недооценивать соперника. И вот он так бестолково попался. Почему?

Джуно встала. Скривила личико, будто собиралась расплакаться. По-настоящему пустить слезу, конечно, не получилось.

— Господин ди Корт, я не понимаю, что вы говорите, но вы меня пугаете.

— Сядьте, — строго сказал он.

Она села.

— Я отлично знал вашего деда, немного знаком с вашим отцом и даже встречал вашу мать. Я совершенно убежден, что эти люди не вырастили бы из единственной дочери то, что вы пытаетесь тут изобразить.

Тон его едва уловимо изменился. Поза тоже. Если до этого Джуно казалось, что она имеет дело с добреньким старичком, то теперь от этого человека исходила сила и, пожалуй, опасность.

— И я в состоянии сложить два и два. Вы — единственная чужачка во дворце. Всех прочих шпионов Бранки я знаю в лицо. Они не могли получить ту информацию, которая попала в руки вашего отца. Единственный возможный источник — это вы. Учитывая, что вы держите с ним связь, у меня нет никаких сомнений в том, что он узнал о лесе от вас. Я бы даже сказал, он вас подставил, отреагировав так быстро. Взял бы паузу, к вам было бы меньше вопросов. Но даже лучшие из нас совершают ошибки. Что ж… с Рейхенским лесом все проявили себя не с лучшей стороны…

Папа всегда говорил: если уж врешь, ври до последнего. Не сдавайся, что бы ни происходило.

— Да что такого, что мы ездили пару раз в этот лес? — воскликнула она и всхлипнула, спрятала лицо в ладонях.

Ди Корт хмыкнул.

— Как я понимаю, вы мне не скажете, как именно смогли передать информацию в обход моего сына?

Джуно тяжело вздохнула, опустила руки.

— Послушайте, господин ди Корт, — она чуть подалась вперед, прямо глядя в его светлые глаза, — ваш сын был так любезен, что предложил Господину Горданы оставить меня в ваших землях в качестве гостьи. Все, что мне остается, — платить Аязелу за его доброту. Поэтому я совершенно не понимаю, в чем вы пытаетесь меня обвинить. Всякое мое действие наполнено лишь желанием отблагодарить Цветоносных и советника за гостеприимство.

Она сделала небольшую паузу, чтобы смысл слов проник в сознание собеседника.