Ее взгляд начал бегать по комнате, ища прорехи во вспыхнувшем в ее сознании плане.

— Вы посадите меня в темницу! — торжественно заявила она. — И объявите следующее: что последние две недели я была вашей узницей и находилась в подземельях по подозрению в шпионаже. Вы держали это в тайне, поскольку…

Она повертела руками в воздухе, предлагая им додумать дальше — ее мысли бежали слишком быстро, намного быстрее, чем она успевала говорить.

— … опасались, что это приведет к срыву переговоров, — предложил Аязелу почему-то без энтузиазма.

— Но теперь, когда назревает такой скандал и репутация советника под угрозой, вы открываете правду. Потом вы используете меня во время переговоров, обменяете заложника на выгодные для вас условия. Мы напишем папе, что это лишь план, объясним ситуацию, и он не будет раскручивать историю. В Бранке выйдут новости о том, как я героически защищала в Гордане интересы своих земель, как провела три недели в заточении и как счастливо вернулась в семью. В Гордане — о том, как вы искусно провели переговоры и выкупили шахты, получив контроль над хребтом. Аязелу — герой. Все счастливы.

План казался ей гениальным. Ну правда: все в плюсе!

Но ее жених не казался счастливым. Глядел на нее хмуро, в глазах — ни искорки. Господин Горданы тоже молчал как-то мрачно.

— Контраргументы? — произнесла она, уверенная, что у них не было ни одного. — Возможные минусы?

— Мы не станем открыто говорить о том, что Гордана использовала заложника для проведения переговоров с Бранкой, — ответил, наконец, Аязелу. — Это не только навредит нашей репутации, но и поможет Бранке заручиться поддержкой Карнавы.

Джуно издала невнятный звук, выражающий ее досаду, ярость и бессилие.

— Что вы тогда предлагаете?

Раздался стук в дверь.

Глава 47. В которой все случилось

В гостиную вплыл пожилой лысый мужчина в белом длинном балахоне. “Белый”. Служитель света. Именно эти люди хранили легенду о создании трех артефактов цвета и проводили все значимые ритуалы.

Джуно схватила Аязелу за руку.

— Срочно придумайте что-то.

Он глянул на нее сверху вниз.

— У меня нет другого решения.

— Еще немного, — прошипела она, — и я решу, что вы хотите этого.

— Я не люблю, когда меня к чему-то принуждают, — отозвался он сквозь зубы, пока Господин Горданы обсуждал что-то с белым. — Предпочитаю, чтобы все плясали под мою дудку, а не наоборот.

— Сделайте что-нибудь, — выдохнула она, когда белый начал раскладывать на столике необходимые для церемонии предметы.

Перед ним оказались три ярких цветных ленты: розово-пурпурная, лазурно-голубая и цитроново-желтая.

— Я не хочу, — наконец, глаза Джуно наполнились слезами.

Совсем не тогда, когда она этого ждала. Сейчас бы сохранять разум холодным.

Аязелу покосился на нее.

— Я ничего не могу сделать.

— Нет, можете, — зашептала она яростно, — можете! Вы советник в конце концов!

— Единственная вещь, которую я могу сделать, удовлетворит и меня, и господина Горданы. Но вы отправитесь домой с растоптанной репутацией и без будущего.

— Но отправлюсь домой, — ее голос звучал так жалко. — Я не хочу навсегда оставаться в Гордане. Я хочу домой.

— Начнем, — произнес белый.

Он жестом призвал Джуно и Аязелу подойти к нему.

В этот миг в комнату вошла Боно. Увидев белого, ленты, затем стоящих рядом жениха и невесту, она воскликнула:

— Госпожа!

Господин Горданы шикнул на нее, но Боно кинулась к Джуно, обняв за талию.

Это смело все защитные барьеры Джуно, она разревелась, как глупая маленькая девчонка.

Аязелу жестко отстранил Боно и велел ей не мешать. С каждой секундой он становился мрачнее и мрачнее.

Белый начал церемонию. Все сказали нужные слова, руки жениха и невесты связали лентами. Они надели друг другу кольца. Союз запечатал бесстрастный поцелуй.

Раскрыв книгу, белый вписал туда имена, указав дату, которую велел Господин Горданы. По документам их свадьба произошла на следующий день после помолвки.

Санару поставил свою печать. Это была самая быстрая и унылая свадьба, которую Джуно видела.

Через минуту все, включая Боно, покинули гостиную, оставив супругов наедине.

Слезы Джуно уже высохли, она обессиленно упала в кресло.

— Нужно написать письмо папе.

Аязелу кивнул. Он сел за стол и начал что-то строчить. Через четверть часа всучил ей текст.

— Зашифруйте, сегодня отправим.

Он казался отстраненным, и от этого становилось еще больнее. Джуно была в этой чужой земле совершенно одна. И теперь должна была остаться здесь навсегда.

Она молча взяла письмо.