Это действует на меня круче любых алхимических фepoм.oнов. Его невероятный, граничащий с физической болью самоконтроль ради моего спокойствия ломает мои последние, самые глубокие преграды.

Он мог бы взять меня прямо сейчас, но он отдал мне право выбора.

В груди расцветает жаркое, пьянящее осознание.

Власть сейчас в моих руках.

И этот гордый дракон подчинится любому моему слову, любому приказу.

Я делаю робкий шаг.

Затем второй.

Шкура слегка соскальзывает с одного плеча, но я не поправляю ее.

Я подхожу к нему со спины.

Огонь в камине уже трещит, отбрасывая на нас теплые, танцующие тени. Мое дыхание сбивается, когда я медленно, словно в трансе, протягиваю руку и касаюсь горячей, твердой кожи на его плече.

Под моими пальцами Джаред замирает.

Вся его фигура превращается в натянутую до звона тетиву. Он даже не дышит.

— Не играй со мной, Ольга, — хрипло, почти рыча, предупреждает он. Его голос полон темной, отчаянной мольбы и первобытной угрозы. Он не оборачивается, словно боится, что одно движение разрушит всё. — Если ты сделаешь еще шаг, дороги назад уже не будет.

Мои пальцы скользят по его плечу к шее, зарываясь в короткие волосы на затылке.

— Но мне важно, чтобы ты знала, — его голос дрожит от сдерживаемого напряжения. — Я не хочу тебя как любовницу на одну ночь. Если мы сделаем этот шаг... ты станешь моей навсегда. Моей женой. Моей Герцогиней. И я никогда тебя не отпущу.

Он медленно, словно борясь с притяжением земли, поднимается на ноги и оборачивается ко мне.

В его ясных, расплавленных золотом глазах горит целый мир.

Там нет ни капли безумия.

Там только я.

Это абсолютная, тотальная преданность мужчины, который нашел свою пару, и голод, готовый вырваться на свободу.

Я не отвожу взгляд.

Мое сердце бьется где-то в горле, но внутри меня разливается абсолютная, кристальная ясность. В этом полумраке, под шум грозы, я смотрю в его совершенно ясные, чистые золотые глаза и вижу в них свое будущее.

Я кладу ладонь на его грудь, прямо туда, где бешено колотится его сердце, и твердо отвечаю:

— Я согласна.

Эти два слова, слетевшие с моих губ, тонут в шуме ливня, барабанящего по крыше охотничьего домика. Но для Джареда они звучат громче раскатов грома.

Мир вокруг нас окончательно сужается до размеров этого охотничьего домика.

Он делает единственный, плавный шаг.

Шкура, в которую я была укутана, с тихим шелестом соскальзывает с моих плеч и падает на пол. Я остаюсь перед ним абсолютно беззащитная, открытая, дрожащая в неровном свете камина.

Я жду, что сейчас проснется тот самый Дракон, который брал всё силой, который привык отдавать приказы и подчинять. Но Джаред снова ломает все мои ожидания.

Его огромные, покрытые мозолями от меча руки ложатся на мою талию с такой нежностью, словно я соткана из тончайшего фарфора.

Контраст между его пугающей, первобытной мощью и этой невероятной бережностью вышибает у меня из легких остатки воздуха.

Он опускается передо мной на колени, глядя на меня снизу вверх с почти религиозным благоговением.

— Моя... — выдыхает он прямо в мою кожу.

Его губы касаются моего живота, бедер, спускаясь ниже, и каждый поцелуй — это клятва.

Он поклоняется мне. Он поклоняется моему телу. Он опасается причинить мне боль, напугать, сломать то доверие, которое мы только что выстроили на руинах прошлого.

И потому, властный, жестокий Герцог Грозовых Пик сейчас отдает мне абсолютный контроль над собой.

Я зарываюсь пальцами в его темные волосы, запрокидывая голову, и из моего горла вырывается тихий, прерывистый стон.

Джаред поднимается, подхватывает меня на руки так легко, словно я ничего не вешу, и бережно опускает на кровать, застланную шкурами. Огонь бросает на его напряженное лицо золотистые блики.

Сцена, которая разворачивается дальше, сводит меня с ума.

Это бесконечная, тягучая, сводящая с ума нежность.

Его губы исследуют каждый сантиметр моего тела: ключицы, шею, изгиб талии. Он целует старые царапины, словно извиняясь за каждую каплю боли, которую я испытала в его мире.

Его руки, такие сильные и опасные, скользят по моей коже, доводя меня до сладкой, звенящей грани. Он заботится только о моем удовольствии, игнорируя собственные, рвущиеся наружу инстинкты.

Я тону в нем.

В его запахе морозного ветра, в жаре его кожи, в его хриплом, сбивчивом дыхании. Мои мысли путаются, растворяясь в чистом, концентрированном блаженстве. Но мне мало этой нежности. Я чувствую, как внутри него бьется запертый зверь, и я хочу чтобы он выпустил его наружу.

Я хочу всего Джареда, без остатка.

— Джаред... — выдыхаю я, впиваясь ногтями в его каменные плечи. Мое тело выгибается навстречу ему. — Пожалуйста... Хватит сдерживаться. Я не сломаюсь.