— Его Светлость Герцог Джаред Моран! — разносится под сводами усиленный акустикой голос глашатая. — И графиня Ольга, Королевский Хирург!

Двери распахиваются.

На нас обрушивается слепящий свет тысяч хрустальных люстр. Весь свет столицы — лорды, министры, графы, генералы — как по команде оборачивается к входу. Сотни глаз впиваются в нас.

Мы медленно спускаемся по лестнице.

Я держу спину идеально ровно, как натянутую струну. Я чувствую чужие обжигающие взгляды.

В толпе я тут же выхватываю взглядом Арвида.

Бывший всесильный Советник, лишенный практически всего своего состояния, забился в дальний угол. На его лице — кислая, почти серая маска полного поражения.

Но по мере того как дальше мы проходим, я слышу отголоски язвительных завистливых шепотков.

— Лекарь? И пара Герцогу? Какая пошлость...

— Не иначе как мордашкой своей подкупила Его Светлость, как только узнала, что он стал вдовцом.

— И не говори. Просто выскочка без роду и племени! Удачно раздвинула ноги.

Эти слова бьют сильнее пощечины.

На секунду во мне вспыхивает возмущение. Я хочу высказать в лицо этим ряженым куклам все что я думаю про их мнение, про то, что я горжусь своей работой, горжусь тем, что спасаю жизни. Про то, что вообще-то этот бал наша с Ронаном и Джаредом заслуга — если бы не мы, кто знает чем бы все закончилось, если бы Леннард подчинил себе совет полностью.

Но в этот самый момент…

Я чувствую, как пространство вокруг него буквально тяжелеет от убийственной, подавляющей ауры.

Мускулы на руке Джареда каменеют.

Он издает низкий, вибрирующий рык, который эхом разносится по залу, заставляя хрусталь на люстрах зазвенеть.

Он властно выводит меня в самый центр зала. Одним плавным, но пугающе-жестким движением он берет меня за руку и поворачивает так, чтобы яркий свет дворцовых свечей упал прямо на мой открытый вырез.

На мою левую ключицу.

Золотистая Метка Истинной на моей коже вспыхивает ослепительным огнем.

Для драконов и всего магического света, эта метка — абсолютная святыня. Закон, начертанный самими богами. Спорить с магией истинности — это чистейшее, непростительное богохульство.

В зале повисает мертвая тишина.

Никто даже не дышит.

Джаред обводит присутствующих ледяным, смертоносным взглядом хищника и его голос, усиленный драконьей мощью, обрушивается на аристократию, как раскат грома:

— Она — моя избранница. Истинная пара и будущая Герцогиня Грозовых Пик! Тот, кто посмеет усомниться в её статусе, проявить неуважение к ее титулу или просто косо посмотреть в ее сторону... будет иметь дело лично со мной. И поверьте, меня не остановят ни ваши связи, ни титулы!

Это даже не угроза. Это обещание мучительной смерти.

В толпе раздается судорожный вздох.

Змеи давятся собственным ядом, поспешно пряча глаза. Арвид в своем углу затравленно отворачивается, сливаясь со стеной, словно побитая собака.

А затем, словно по невидимому сигналу, весь зал — один за другим — начинает склоняться в глубоких, подобострастных поклонах.

Это абсолютный триумф. Шах и мат.

Я стою в центре этого огромного зала, чувствуя тепло руки Джареда, и мое сердце готово вырваться из груди от сумасшедшей, опьяняющей гордости.

Я смотрю на склоненные головы тех, кто минуту назад поливал меня грязью.

Триумф, горячий и сладкий, затапливает меня с головой. Мой Дракон только что бросил весь этот прогнивший свет к моим ногам.

Мы победили.

— А теперь, — тихо, только для меня, произносит Джаред, и на его губах появляется та самая дьявольски-обаятельная улыбка, — не окажет ли мне честь лучший хирург Короны разделить со мной этот танец?

Я киваю и вкладываю свои дрожащие в белой перчатке пальцы в огромную, горячую ладонь Джареда.

Словно только этого жеста и дожидаясь, придворный оркестр на балконе оживает.

Первые, тягучие ноты виолончелей плывут под расписными сводами, задавая ритм медленного, глубокого и невероятно чувственного вальса.

Джаред делает шаг, выводя меня в самый центр бального зала.

Нарядная толпа расступается перед нами, образуя широкий, пустой круг.

Он поворачивается ко мне и одним властным, не терпящим возражений движением кладет руку мне на талию, притягивая к себе.

Непозволительно близко для чопорного королевского дворца. Я буквально упираюсь грудью в жесткую ткань его парадного мундира.

Меня накрывает глухая, ледяная паника.

«Боги, что я делаю?! — бьется в голове отчаянная мысль. — Я хирург! Мои руки привыкли с ювелирной точностью держать скальпель, зажимы и иглы, а не выписывать сложные бальные па на скользком мраморе! Я не знаю этих танцев! Я вообще последний раз танцевала на школьном выпускном!»