Леннард издает сдавленный вой. Дрожащими, неслушающимися руками он лихорадочно шарит у себя на груди, срывает с шеи цепочку с крошечным металлическим флаконом. Срывает зубами пробку и судорожно, давясь, выпивает содержимое прямо на глазах у ошеломленной площади и замершего Совета.

По толпе прокатывается волна потрясенных шепотков:

— Что это? Что он выпил?

— Если отравитель Ронан, откуда у Маркграфа антидот от его яда?!

Я, всё еще стоя на коленях, не могу сдержать торжествующей, хищной улыбки.

Пей, Леннард. Пей до дна. Это тебе всё равно не поможет.

Антидот от яда не работает против медицинских стимуляторов. Мой коктейль продолжает бушевать в его крови.

Проходит секунда.

Две.

Пять.

Сердце Леннарда всё так же выламывает ребра. Горло горит адским огнем. Паника перерастает в настоящий, клинический психоз. Он думает, что антидот не работает. Или что доза яда была слишком велика.

— Нет... нет! — хрипит он.

Его ноги подкашиваются. Могущественный лорд, еще пару минут назад вершивший судьбы, падает на колени в грязные лужи.

Он ползет к Ронану и судорожно, как утопающий за соломинку, цепляется за его ржавые цепи.

— Дай мне свое противоядие! — рычит он в приступе безумия. — Живо! Иначе я тебя казню!

— Казни, — с умопомрачительным равнодушием глумится Ронан. — И тогда сдохнешь в муках следом за мной.

— Если я сдохну, половина Совета отправится вслед за мной! — в абсолютном, неконтролируемом аффекте рычит Леннард. — Отдай мне лекарство!!!

Ронан хищно улыбается.

— Ну и отлично. Значит, нам не придется тратить время на поиски предателей.

Эти слова становятся детонатором.

Один из членов Совета, тучный лорд с посеревшим лицом, не выдерживает давления. Он истерично вскакивает со своего места, едва не падая с постамента, и в ужасе тычет в Леннарда пальцем:

— Это он! Он заставлял нас! Шантажировал своим ядом! Мы ни в чем не виноваты, он грозился убить нас, если мы не будем держать язык за зубами!

Следом подрывается еще один лорд, перекрикивая первого, пытаясь спасти свою шкуру и обвиняя Маркграфа во всех смертных грехах.

Леннард, окончательно потерявший рассудок от животного страха и предательства, поворачивается к ним.

— Надо было вас отравить с концами, жалкие трусы! — ревет он.

Над площадью повисает мертвая, звенящая тишина.

Слышно только, как капли дождя стучат по деревянному помосту.

Леннард, с черными, безумными глазами, багровым лицом и пеной в уголках губ, тяжело дышит.

Он только что публично, перед всем городом, перед стражей и Советом, признался в шантаже, убийствах и государственной измене.

Ронан медленно, властно поднимается с колен.

Стражники с зачарованными алебардами даже не пытаются его остановить — они раньше своего господина понимают, что это конец.

Их руки безвольно опускаются.

Архилекарь расправляет плечи. Даже в кандалах он выглядит сейчас как истинный король. Он смотрит на корчащегося у его ног Маркграфа с абсолютным, божественным презрением.

— Лекарства нет, Леннард, — громко, чеканя каждое слово, произносит Ронан. Разносит приговор. — Потому что не было никакого яда. Я не врал. Ты только что отравил себя сам. Своим собственным страхом. И своей собственной правдой

На постаменте, словно только этого и ждал, властно поднимается Верховный Советник Арвид. Его рука взмывает вверх.

— Гвардия! — гремит его голос. — Схватить Маркграфа Леннарда за государственную измену!

Оцепенение спадает.

Гвардейцы Арвида, скидывая плащи, бросаются к помосту. Стражники, державшие меня, в ужасе разжимают руки и отступают на шаг.

Я со стоном оседаю на брусчатку, потирая вывернутые плечи. Слезы облегчения смешиваются с дождем на моих щеках.

Мы сделали это.

Мы вывели его на чистую воду.

Кошмар закончился.

Но я рано радуюсь.

Осознание абсолютного, неминуемого краха, видимо, окончательно ломает Леннарда.

Ужас, смешанный с бешеной дозой стимулятора в его крови, срывает все блоки.

Его человеческое тело выгибается дугой под неестественным углом. Роскошный камзол с треском рвется на спине, когда из-под кожи вырываются шипы. Леннард издает звук, от которого кровь стынет в жилах.

Это не крик человека.

Это рык первобытного чудовища.

Толпа взрывается истошными криками.

— В СТОРОНУ! — ревет Ронан, бросаясь ко мне наперерез, но он закован в антимагические цепи.

Леннард впадает в абсолютное, дикое безумство.

Он не контролирует себя — огромный, уродливый, багровый дракон расправляет гигантские крылья прямо посреди площади, разворачивает массивную, шипованную морду и находит посреди этого хаоса причину своего падения.

Его абсолютно черные, расширенные зрачки фиксируются на мне.