Советник развернулся на каблуках, решительно простучал ими по полу, склонился к Цветоносному и что-то страстно зашептал.

Джуно в это время оглядывала лица остальных. Кажется, Нику был удивлен реакцией Аязелу и отца. Его сестры с любопытством переглядывались, а вот старший брат казался хмурым и как будто прислушивался к словам советника. Госпожа внимательно оглядывала гостью с ног до головы, отчего Джуно сделалось не по себе.

— Госпожа Монтен-Блум, — проговорил, наконец, Санару громко, — ваш визит в Гордану — честь для нас. Мы приглашаем вас остаться в нашем дворце в качестве гостьи. Ваши люди, включая гувернантку, могут вернуться в Бранку, у нас во дворце довольно прислуги. Ваши родители, разумеется, будут оповещены.

Несколько долгих секунд Джуно старалась взять себя в руки и все же выдавить вежливую улыбку. Она не имела права сказать “нет”. Это был бы дипломатический скандал. Отец был бы разочарован.

Аязелу снова подошел к ней ближе.

— Благодарю, Ваша Милость, — отозвалась Джуно сдавленно и присела в реверансе.

— О, вы все-таки умеете это делать, — очень тихо проговорил советник.

Она холодно глянула на него.

А затем объявила собственным врагом номер один.

— Только могу ли я… У меня есть одна просьба… Мне было бы спокойнее, если бы со мной осталась моя гувернантка. Только она знает, как правильно плести блауданскую косу. Я без Боно как без рук.

Джуно капризно надула губки. Она видела, что Аязелу хотел бы отказать, но Санару махнул рукой, бросив “конечно, конечно”. Ему очевидно хотелось поскорее покончить со всем этим.

Оказавшись в своих комнатах, Джуно принялась нервно расхаживать вдоль окон.

— Ох, какое богатство! Какое роскошество! — вздыхала Боно. — Как вас уважили-то, госпожа. Сам Цветоносный.

— Неужели ты не понимаешь, Боно? Мы не гости здесь! Мы пленники!

Джуно сердитыми, рваными движениями расстегнула крючки на камзоле: воздуха не хватало. Увидев под ним пурпурное шелковое бюстье, она яростно прорычала. Какая глупая оплошность! И проклятый советник со своим орлиным зрением. Нашел, куда смотреть, подлец!

— Да разве ж пленников так привечают?

Джуно покосилась на гувернантку. Та была доброй, заботливой женщиной, но не очень-то умной.

— Послушай меня, Боно, — Джуно подлетела к ней, приобняла за мягкие плечи и на всякий случай заговорила очень тихо, — никому тут не доверяй, поняла? Ни единой душе, кроме меня. Ни другим слугам, ни Цветоносным, ни, самое главное, cоветнику. Вот ему вообще не верь. Поняла?

— Поняла я, поняла, госпожа. Вы как батюшка ваш.

— И помни, что у стен есть уши.

— Хорошо, госпожа, — прошептала Боно в ответ.

Джуно вздохнула и уже громко спросила:

— А теперь скажи мне, есть ли у меня платье получше?

— Ох ты ж, госпожа, да не брали мы никаких нарядов-то. А здесь же положено в лазуревом ходить.

Раздраженно вздохнув, Джуно подошла к шкафу и открыла его: пусто. Видимо, это и было то самое “горданское гостеприимство”?

— Моя родина — Бранка, — терпеливо сказала она, напоминая себе, что злилась вовсе не на Боно, — я могу носить пурпурное, но в знак уважения к цвету Горданы должна дополнять одежду лазурными аксессуарами или элементами. Так что…

В дверь постучали. Трое слуг принесли ворох платьев, чем заслужили всяческие похвалы со стороны Боно. Едва они ушли, стук раздался вновь. В комнату впорхнули три птички: сестры Нику.

— Я Лиа, — сообщила первая, — и эти платья мои, потому что я самая высокая.

Она подбежала к разложенным на диванах и креслах нарядам. Когда она склонилась к одному из туалетов, ее голубые волосы разметались по спине и обняли талию, затянутую в тесный многослойный голубой атлас.

— А я Миа, и я старше, — сообщила вторая девушка, светленькая, с нежным румянцем на щеках.

Лиа действительно была на голову выше сестры, но при этом казалась чуть нескладной, угловатой. Мие же должно быть было не меньше шестнадцати, и женственность уже начала пробуждаться в ней.

Третья сестра, унаследовавшая сильные черты матери и ее тяжелый взгляд, не проронила ни слова.

— А это Бу, — бросила Лиа, махнув в ее сторону. — Ей скоро восемнадцать, поэтому она решила, что очень взрослая и серьезная, не обращай внимания.

— Бенуа, — поправила ее старшая сестра.

— Мне их шили для путешествия в Бранку, поэтому в них два цвета. — сообщила Лиа, игнорируя ворчание Бу.

Она взяла в руки одно из платьев: почти сплошь голубое, но с пурпурным воротом и пурпурным же подкладом, который должно было быть видно при ходьбе.

— Я еще свои украшения принесла, — Миа высыпала на стол из ладошки, затянутой в перчатку, несколько сережек с почти горящими на фоне темного дерева голубыми камнями.

Истинная лазурь. Эти камни окрасили не красителями — их коснулась рука кого-то из Цветоносных.