Глава 5. В которой Джуно прибывает в Гордану и впервые встречает Аязелу

Утренняя Агора утопала в лазурной дымке, белесая вуаль висела над голубыми крышами, напитывая воздух освежающим ароматом влажной земли, цветущих деревьев и чего-то едва уловимого и совершенно Джуно незнакомого.

Она, хоть и ощущала напряжение все утро, в окно высунулась. Первое путешествие в Гордану нельзя было пропустить из-за глупых тревог. Дома в Агоре были светлыми, вытянутыми, с неизменно голубыми дверями и ставнями. Почти все клумбы затянули облака мелких голубых и синих цветов. Развешенное на сушку белье поражало разнообразием оттенков циана: от белесо-сизого до насыщенно-василькового.

Если бы не обстоятельства, Джуно уже планировала бы неспешную прогулку по городу. Увы, сейчас было не до этого: ее могли отправить в темницу за то, что она подвергла Второго Наследника смертельной опасности. Могли и казнить.

Глубоко внутри у нее жила уверенность, что дочь знатного господина Бранки не отправят на эшафот без суда и следствия. Однако пока что Джуно не была уверена, что стоило раскрывать свою личность. Гордана и Бранка вечно находились в состоянии между лицемерной дружбой и не слишком искусно скрытой неприязнью. А отец ее был очень влиятельным человеком, не последнюю роль играющим в политике земель. Все это делало ее нежеланной гостьей и даже кем-то вроде врага.

Цветоносная семья могла решить никак не наказывать Вердегрюна за его злодеяния — все-таки верноподданный — а вместо этого сделать главной виновницей чужачку Джуно. Им ничего не стоило обставить все так, будто ее отец решил доставить неприятностей Гордане.

Поэтому стоило придержать информацию о своем происхождении, пока ситуация не прояснится. И людям, и Боно, и детям, которые ехали в одной с Джуно повозке, она велела называть ее просто по имени и не выдавать семью, пока она сама не позволит.

Шикарный белокаменный замок с островерхими голубыми крышами находился в самом сердце Агоры. Плитка на лазурных скатах была бесспорно окрашена истинным цветом. Не с помощью красителей или природного камня, нет. Цветоносные прикоснулись к каждой, передав силу артефакта, наделив этот голубой особой яркостью, приковывающей взгляд.

Голубые ворота медленно открылись, впуская их караван: Нику на белоснежном коне с шикарной голубой попоной, зеленую карету Джуно с детьми — да, они позаимствовали экипаж у Вердегрюна — повозку с сопровождающими, двух всадников, Лу и Ло, а за ними — целую гвардию, которую прислал дворец. Джуно так и не поняла, была ли это забота об их безопасности или же надзор, чтобы никто не сбежал и не свернул с верного пути.

Внутри дворца все предсказуемо оказалось голубым: ковровые дорожки, цветы в вазах, скульптуры. В традиционном для горданцев вкусе интерьеры дворца были богато украшены камнями, жемчугом и серебром. Длиннющие цепочки, словно гигантские ожерелья, волнами свисали с потолка в главном коридоре, что вел к тронному залу.

Привратники в ярко-голубых ливреях открыли тяжелые двери, украшенные большими пластинами из чеканного металла. Джуно, следом за Нику, шагнула на пол, выстланный плиткой из лазурита и мрамора. Ее сапоги для верховой езды стучали жесткими каблуками по холодному камню, и Джуно приходилось прилагать усилия, чтобы сделать шаг мягче.

На троне с ярко-голубым бархатом восседал Господин Горданы, Цветоносный Санару: подтянутый мужчина с короткой бородой, едва подернутой сединой. На губе у него было такое же металлическое устье, как у Нику, от серебряной перемычки на носу к ушам шли цепочки с топазами. На голове искрился богатый убор, скрученный из шелковой ткани и расшитый неограненными кристаллами, сапфирами и прочими каменьями.

На соседнем троне сидела его жена, светловолосая, красивая, с сильными, волевыми чертами. Яркий макияж ее с голубыми тенями, уходящими на виски и затрагивающими лоб, привлекал взгляд к пронзительным небесным глазам.

По обе стороны от престола стояли, вероятнее всего, их дети. Три девушки в ярко-голубых платьях на первый взгляд показались Джуно очень похожими, за тем лишь исключением, что у одной, самой высокой, но самой юной на вид, волосы были такими же вызывающе голубыми, как и у Нику. У каждой в длинных локонах сверкали цепочки из прозрачных и голубых камней, а макияж повторял макияж матери. По другую руку вытянулся по струнке молодой человек, унаследовавший одновременно черты и отца, и матери: в нем сразу угадывался взгляд Санару с бровями вразлет и его же короткий, аккуратный нос, но высокие скулы и мягкие губы были точь-в-точь как у Госпожи.

Что объединяло этих людей помимо кровных уз — так это голубые перчатки на руках, сдерживающие мощную силу, которой наделил их Артефакт Цвета Лазури.