— Есть захотят — уйдут, — возразил лорд Дуглас всё с той же премилой улыбкой.

Губернатор, не в силах смотреть на слащавое лицо казначея, перевёл взгляд на короля:

— Ваше Величество, мои подданные не уйдут со своих земель, потому что эти земли для нас священны. Издревле из разломов камней бьют источники. Считается, что их вода целебна — бодрит и излечивает недуги. Но если мы покинем эти земли, источники иссякнут.

Лечебные минеральные воды? Да это же поперспективнее нефтяных залежей!

Эрланд выслушал губернатора внимательно и произнёс:

— Что ж, будем голосовать. У нас есть два мнения: Советника Арчибальда — выделить средства, и казначея Дугласа — не выделять. Прошу членов Совета высказаться, кого они поддерживают.

— Ваше Величество, — Надя поднялась, — позвольте внести на рассмотрение ещё одно предложение.

На лицах господ появились ехидные улыбочки в духе: «Куда ты лезешь в мужские дела, милочка». Но Надя не обращала внимания, у неё на эти снобские ужимки уже выработался иммунитет.

— Я предлагаю выделить средства…

Ехидные улыбочки стали шире.

— … но не на новый посевной материал. А на строительство водолечебницы и обустройство дорог…

Используя всё своё красноречие и ораторские способности, Надя поведала о прелестях санаторно-туристического бизнеса — о том, что провинция вполне может расцвести, если начнёт принимать желающих отдохнуть и поправить здоровье. Что перестанет быть дотационным регионом и, наоборот, начнёт приносить доход в казну.

Ох, что творилось с лицами господ, пока Надя ораторствовала, — вытягивались, стягивались, кривились, морщинились, шли пятнами. Нравилось ли лордам то, что она говорила, или не нравилось, но радостно было, что те убедились — Надежда не только воздерживаться умеет, и назначена Советником Его Величества, не штаны протирать (то есть юбку).

Но главное Эрланд слушал Надины экономические идеи почти с таким же интересом, с каким слушал историю про Королеву. И от его внимательного взгляда становилось тепло.

После Надиной пламенной речи только ленивый не высказался. Господа заявляли, что всё это рискованно, что такого в истории Тай-Наиля ещё не было. И когда Эрланд объявил голосование, солидарность с Надей выразил только Арчибальд. Спасибо, Арчи! Большинство же было на стороне Дугласа. Надежда другого и не ожидала. Чтобы важные напыщенные лорды, привыкшие видеть в женщине клумбовое растение, поддержали её идею? Даже губернатор провинции посматривал на Надю с опасливой настороженностью.

Но решение принимать королю. Совет только советует. Его Грозное Величество огласил вердикт:

— Идея Советника Надежды должна быть тщательно продумана и просчитана. После чего лорд Дуглас должен будет выделить необходимые средства из казны. На этом заседание Большого Совета объявляю закрытым.

На лице казначея цвела всё та же обходительная улыбка. Но взгляд полоснул по Наде острым лезвием. Она только сейчас осознала, что сегодня опять невольно перешла финансисту дорогу.

Дугласу не понравилось решение короля. Категорически не понравилось. Особенно тот момент, что Эрланд, по всему видно, попал под влияние землянки. Что в этой девчонке особенного? Кто она такая, чтобы запускать руку в королевскую казну? Это позволено только ему — королевскому казначею.

Началось с того, что Арчибальд расшаркивается перед ней — чего уж Дуглас от самовлюблённого сноба совсем не ожидал, а теперь и король принимает сторону выскочки. А уж как он на неё смотрел. Уж не использует ли землянка какие-то запрещённые чары? Кто их знает, каким способом охмуряют мужчин в земном немагическом мире? Наверняка их приёмчики ещё похлеще местных приворотов. Видимо, смазливая фифочка метит королю в любовницы. Астролог-то, небось такую страшилищу Эрланду напророчил, и эта проныра быстро смекнула, что сможет стать для короля ещё важнее его будущей жёнушки — отдушиной для любовных утех.

Надо срочно раскрыть Эрланду глаза на землянку. Нанести упреждающий удар, пока не поздно. Зародить в нём сомнения, опорочить. Пусть взглянет на неё по-новому. Уж Дуглас постарается.

После окончания Совета казначей подошёл к королю и попросил аудиенции.

— Через час в моём кабинете. У вас будет ровно двадцать минут, — последовал ответ Его Величества.

Идеальный вариант. Часа Дугласу хватит, чтобы сочинить правдоподобную историю, а двадцати минут — чтобы красноречиво её изложить.