— Мне стало известно, что он ставил крупную сумму на победу лорда Вильгельма в последнем испытании рыцарского турнира.

А финансист-то азартен, хотя, казалось бы, ему по должности не положено.

— Как вы помните, всё к этому и шло — к победе лорда Вильгельма, — Арчибальд подвёл к винтовой лестнице. — Но из-за Вашего решения удалить рыцаря с соревнований победа досталась другому. В результате лорд Дуглас лишился кругленькой суммы. И мог затаить на вас обиду.

Значит, казначей ещё и мстительный. Так себе портрет вырисовывается.

— Мы почти на месте, — пыхтя после крутого подъёма, произнёс Арчибальд. — Заседания Большого Совета проходят здесь, на верхнем этаже Северной башни.

Вот правильно Эрланд место выбрал. Невольная зарядка здешним чиновникам.

Арчибальд отдышался и распахнул перед Надей тяжёлую резную дверь. Картинка, представшая взору, была примерно такой, какую рисовало воображение. Только стол не прямоугольный, а круглый, но восседавшие за ним лорды — именно такие, как Надежда и представляла: солидные, важные, степенные, в строгих дорогих камзолах.

Доблестные Надины Кевины Костнеры остались дежурить у дверей, а саму Надю Арчибальд провёл внутрь.

— Позвольте представить, милорды, леди Надежда, новый Советник Его Величества, — торжественно произнёс он и подвёл к свободному стулу.

Надя поприветствовала всех лёгким поклоном головы и села. А Арчибальд начал знакомить её с членами Совета. Некоторых она уже видела в королевской ложе во время рыцарского турнира. Но были и совершенно новые лица. Она гадала, кто из них окажется лордом Дугласом, и пришла к выводу, что мрачный господин с плотно сдвинутыми густыми бровями и недовольным выражением лица и есть азартный казначей. Но нет. Этого грозного товарища Арчибальд представил как главу высшего королевского суда. А Дугласом оказался миловидный джентльмен, один из немногих, кто улыбался Наде приветливо. Вот и пойми, кто здесь друг, а кто враг.

— Его Величество будет чуть позже, — сообщил Арчибальд, когда процедура знакомства была завершена. — А пока он доверил мне открыть заседание Совета и обсудить несколько вопросов.

И господа принялись обсуждать. Надя старалась изо всех сил вникнуть в то, о чём они беседовали, но её знаний было недостаточно. Решался вопрос пошлин и другие аспекты торговых отношений между восточными и западными регионами. Члены Совета степенно высказывали идеи, потом Арчибальд ставил на голосование самые удачные. И хоть Надя тоже обладала правом голоса, но понятия не имела, какое предложение поддержать.

Каждый раз, когда писарь, протоколирующий заседание, просил её озвучить своё решение, Наде под снисходительно-уничижительные улыбочки собравшихся приходилось отвечать:

— Я воздерживаюсь.

Эрланд появился в самом разгаре заседания. Зашёл собранной, чёткой, уверенной королевской глыбой и мгновенно заполнил своей энергетикой весь зал. Он занял место между Надей и Арчибальдом и попросил Советника вкратце рассказать о ходе заседания. Сам параллельно проглядывал записи писаря. Эх, сейчас увидит, как «продуктивно» Надя голосовала. И зачем королю такой воздерживающийся по любому вопросу Советник?

— Поддерживаю мнение большинства, — выдал свой вердикт Эрланд, — возвращая протокол писарю. — Теперь нам предстоит рассмотреть ещё один непростой вопрос.

Непростой? Значит, опять Наде предстоит глупо хлопать ресницами? Но как ни странно на этот раз, она сразу поняла о чём речь. Рассказать о проблеме король пригласил губернатора дальней горной провинции. Тот поведал, что из-за проливных дождей у жителей провинции погибли всходы нового урожая.

Члены Совета не спешили высказывать предложения, как помочь губернатору и его подданным. Огласить свою идею решился только Арчибальд. Он предложил выделить из казны немного средств на новый посевной материал. В общем-то, спроси кто-нибудь мнения Нади, она сказала бы то же самое. Однако казначей был против. Он посмотрел на губернатора с милой улыбкой:

— Милорд, в прошлом году мы уже выделяли вам средства. Тогда посевы погибли из-за засухи. И в позапрошлом выделяли — тогда наблюдалось нашествие саранчи. Мы только и делаем, что вливаем в вашу провинцию средства, а результата никакого.

Какой жмот. Может, для казначея и не плохое качество — быть прижимистым, но ведь речь идёт о людях, попавших в беду. Тем не менее, по залу прошёлся гул поддержки.

— Что вы предлагаете? — поинтересовался у Дугласа Эрланд.

— Не выделять ни полтины. В казне, прошу заметить, не предусматривались эти расходы. Пусть жители провинции, наконец, осознают, что их земли не предназначены для земледелия — пусть переселяются.

— Они не уйдут со своих земель, — помрачнел губернатор.