— Хорошо, — кивнула Надя. — И спасибо за бабушку.

Уже хотела идти. Но всё-таки задержалась. Вспомнила о ещё одной немолодой женщине, которая болеет и нуждается в помощи.

— Скажите, Алисия, вы до сих пор верите, что в смерти королевской четы виновата ваша старшая сестра?

Алисия вздрогнула. Не ожидала такую резкую смену темы. А тема, чувствуется, для неё очень болезненна. До сих пор.

— Сэмюэлла уже сто раз наказала сама себя за грехи, в которых возможно нет её вины, — у Нади вырвался невольный грустный вздох. — Она очень больна и слаба и нуждается в поддержке.

Надежда знала, что Алисия не готова обсуждать с ней свои отношения с сестрой. Но она надеялась, что произнесённые слова западут в душу и заставят мысленно вернуться к ним ещё не раз.

Вечер плавно окутывал мглою пейзаж за окном, ставший с некоторых пор таким родным — бескрайние холмы, поросшие лесами. Обычно в это время начинались сеансы. Сегодня первый раз за всё время пребывания в Тай-Наиле не будет встречи с клиентом. Надя мятежно металась от тоски, выгрызающей душу. Нет, так-то она просто сидела на стуле и смотрела в окно, и если бы кто-то со стороны увидел её, подумал бы, что она мирно любуется закатом. Но на самом деле её корёжило и гнуло, её трясло, лихорадило — это ломка. Ломка по нему, её королю.

Он вошёл, не потрудившись постучаться. Грозный, мрачный, до щемящего чувства под ложечкой любимый. Подняться. Подскочить к нему, прильнуть к мощной груди, почувствовать его руки жадно прижимающие к себе — это можно только в мыслях. В реальности лишь поднять взгляд и прочитать в его глазах, что жаждет того же.

— Почему вы не явились на сеанс? — ледяной вопрос, пробирающий до костей.

— Разве Фредерик не передал вам, что сеансов больше не будет?

— Передал. Хочу услышать это от вас. С каких пор вам понадобились посредники, чтобы что-то сообщить мне? — он приблизился к столу, за которым сидела Надя.

— Хорошо. Если желаете, сообщаю вам лично — сеансов больше не будет.

Эрланд сделался ещё мрачнее.

— Вы должны мне ещё как минимум один, — он опустился на стул с противоположного торца стола. — Помнится, вы обещали, что у вашей истории про Королеву будет счастливый конец.

У сказки можно сделать любой конец, жаль, в жизни мы не всегда вольны обмануть судьбу.

— Я жду, — грозно напомнил король.

— Хорошо, — кивнула Надя. — Ещё один, последний, сеанс.

В конце концов, Эрланд имеет право дослушать историю до конца.

Они опять сидели друг напротив друга. Как на первых сеансах. Опять смотрели глаза в глаза.

— Так вы продолжите историю?

Эрланд опять обращался на «вы». Но это «вы» не сделало их дальше. Это был только его протест против решения Нади порвать всё раз и навсегда. Это был его вызов, его гнев, его боль.

— Да, Ваше Величество, — холодный отстранённый ответ.

Напоминание не для него — для себя, что нужно держать дистанцию, как бы сильно не хотелось обратного.

— Король и Королева в карете — наслаждаются минутами мимолётного счастья, которое Король собрался испить до последней секунды, подаренной судьбой, — начала Надя рассказывать последнюю главу своей истории. — А невдалеке от кареты на пригорке сидит забытый всеми королевский доктор. Его глаза закрыты. Он знает, что сейчас происходит в карете.

Он дико счастлив. Счастлив за любимую. И дико несчастен. Несчастен, что сам никогда не познает даже такого мимолётного счастья. А ещё его гложет боль, что его Королеве осталось недолго. Сколько? Неизвестно. Она очень слаба. Не ела уже много часов подряд. Радует только то, что за время пути не появилось новых язв. Будто, и правда, свежий воздух оказывает целебное действие.

«Почему процессия остановлена?» — к доктору подходит кухарка. Та самая, которая напросилась ехать в Горный Монастырь, потому что Королева больше всего любит блюда, приготовленные именно ею.

«Его Величество и Её Величество отдыхают», — отвечает доктор. — «Как только поступит распоряжение, процессия двинется дальше, если так будет угодно Королю, или вернётся во дворец».

«Не важно, куда процессия отправится дальше. Важно, чтобы Её Величество могла подкрепить силы перед тем, как снова двинуться в путь», — беспокоится кухарка. — «Королева уже много часов кряду ничего не ела. Велите разбить очаг, я приготовлю ей горячий бульон».