— Служанка леди Равелины. Подбегает он ко мне, показывает на ваши покои и спрашивает: «Его Величество — там?». «Там», — говорю. И уже догадываюсь, что к вашему внезапно ухудшившемуся состоянию причастна эта змея, чтоб у неё мухоморы вместо волос на голове росли. Лорд Вильгельм позвал Его Величество, тот вышел и только глянул на Саби, она сразу побледнела и фиолетовыми пятнами пошла. В ноги ему упала — мол, пощадите, это я не по своей воле, это меня Леди Равелина заставила. Его Величество грозный стал. Такой грозный! Я думала он одним взглядом эту ведьму прикончит. Велел Вильгельму взять Саби под стражу, а сам пошёл отдать распоряжение, чтобы леди Равелину тоже взяли под стражу. А мне, наконец-то, разрешил снова к вам вернуться. Приказал позаботиться о вас. И больше я уже из ваших покоев не выходила. Мне все новости Шилли рассказывала. Я её попросила, чтобы держала в курсе.

Лизи глянула на часы.

— Пора принимать микстуру. Это доктор прописал. Велел, чтобы я вам дала через четверть часа после того, как проснётесь. Она силы восстанавливает.

Надя послушно открыла рот и Лизи влила ей ложку довольно противной на вкус жидкости, тут же дав запить ягодным морсом. И осталась довольна, что подопечная не капризничает. Даже по голове погладила, как маленького ребёнка.

— И что же Шилли тебе рассказала? — не терпелось Наде узнать, что было дальше.

— Рассказала, что леди Равелина пыталась сбежать. Стража нагнала её уже сидящей в карете. Та устроила истерику. Что, мол, её оклеветали. Но гонец, посланный в проклятую деревню, где торгуют зельями, подтвердил, что именно леди Равелину видели там накануне. Когда она поняла, что отпираться бесполезно, стала сваливать вину на лорда Дугласа, что, мол, это он её заставил. И когда их свели вместе, он от злости словно рассудок потерял — бросился её душить. Вот так, вот так, он её душил, — Лизи снова начала свою выразительную пантомиму. — А леди Равелина глаза выпучила, хрипит… Эх, жаль ему не дали закончить начатое.

Теперь, наконец, у Нади картинка более-менее сложилась. В стакан с водой, который принесли в её покои вместе с ягодами, было подсыпано снотворное. И сами ягоды, видимо, тоже были обработаны каким-то зельем. А Марина съела их все — вот её, что называется, и развезло. Подставить хотели, конечно, не её — Надю. Равелина давно зуб точила. И Феликсу тоже какого-то дурмана дали. Он явно был не в себе. Но ягоды-то никто кроме Нади и Марины не видел, а сама Равелина вряд ли разбежится рассказывать, что для подстраховки подготовила двойное «угощение», значит, над подругой и Феликсом всё равно висит дамоклов меч. Их невиновность в инциденте ещё надо доказать.

— Лизи, а где сейчас невеста Его Величества?

Дверь Надиных покоев открылась, и в комнату вбежала Маринка, что важно — её голова находилась там, где и положено — на плечах.

— Невеста Его Величества? — переспросила подруга, которая, оказывается, успела услышать последний вопрос. — Так вот она, собственной персоной, — показала пальцем на Надю, — рассмеялась и бесцеремонно плюхнулась на кровать рядом. — Ох, устала я. Ну и ночка была! Кто-то дрых, а кто-то, между прочим, вкалывал, как каторжный.

— Не поняла… — растерянно сказала Надя, чувствуя, как её глаза расширяются до размера блюдец.

— Тебе как? По порядку или самую суть? — Марина поудобней устраивалась на подушках. — Спина задеревенела, — потёрла она поясницу, — восемь часов, согнувшись над бумагами, провела.

— По порядку, — не задумываясь, ответила Надя.

У неё от рассказа Лизи уже голова кругом шла, еле всё по полочкам разложилось. А у Марины, похоже, информации не меньше.

— Тогда начну с самого начала, — наконец нашла подходящее положение подруга и замерла. — Слопала я, значит, всю эту черешню с сюрпризом…

— Это боярышник был.

— Не важно. Ох, и забористый. Как меня от него повело-то, как расквасило. Я, значит, плюх в постель, а тут заходит Феликс. Глаза горят. Весь такой на взводе. Красавчик. «О, прекраснейшая из дам», — не говорит, хрипит. А я ему, мол, такой сякой, сначала у тебя Надя была прекраснейшая, теперь я? «Ловелас ты, — говорю ему, — бабник. Перевоспитывать тебя надо». А он такой: «да, я согласен, перевоспитывай, о прекраснейшая из дам». Подходит к кровати, а по дороге одежду с себя срывает. А там под одеждой…

Надя заметила, как запылали щёки сидящей на кровати Лизи, которая слушала рассказ Марины, сгорая от любопытства и смущения.

— Марин, вот это место можно без подробностей.