— Это сейчас был упрёк, что я слушаю сплетни и верю слухам? — Надя и не старалась — лёд сам проскочил в голосе. — А что мне оставалось, когда информацию из первых уст получить было невозможно? Вы упорно молчали.

— Да. Молчал, — насмешки не осталось и в помине. — Я не хотел впутывать вас в историю двадцатилетней давности. Трагическую историю.

Надя моментально поняла о чём речь. О пожаре, в котором погибли родители Эрланда. Для него до сих пор это болезненная рана. Эх, Надя, ещё психолог называется. Вот с чем связаны поездки Его Величества — могла бы догадаться. Разве она не знает, что все наши демоны, которые преследуют всю жизнь — они все из детства. Король ребёнком перенёс страшное потрясение. Сколько мужества потребовалась юному Эрланду, чтобы справится с навалившимся на него горем и одновременно ответственностью⁈ Надежде резко расхотелось быть бесчувственной лягушкой. Захотелось потребовать, чтобы он немедленно остановил лошадь, чтобы Надя могла развернуться к нему лицом, заглянуть в глаза, обнять, прижать к себе что есть мочи, зарыться руками в непослушные вихры и дать себя поцеловать. Он ведь тоже этого нестерпимо желает. Она знает, она чувствует. Ещё один невозможный поцелуй от мужчины, которым восхищаешься. Ещё один запретный поцелуй, чтобы дать ему утолить боль.

Эрланд будто ощутил её порыв. Прижал к себе чуть сильнее и пришпорил коня.

— Больше не спрашивайте о ней, — сказал сердито. — Она сама расскажет всё, что посчитает нужным.

Лес становился всё гуще и гуще, тропа всё уже и уже. Но потом вдруг наоборот растительность начала редеть. Деревья-исполины сменились мелкими кривыми уродцами. По земле стал стелиться туман. Эрланд остановил лошадь.

— Дальше — болото. Придётся идти пешком.

Он спрыгнул сам, помог слезть Наде и привязал скакуна к дереву.

Она огляделась. Местечко в точности, как описывала Лизи. Марево снизу, марево сверху. Потусторонний блёклый синеватый цвет. Какие-то зловещие шорохи, бульканье. Земля под ногами покачивается. Воздух сырой. Эта скользкая сырость холодным потом пробирается под одежду. Жуть сковывает горло, мешая втягивать воздух. Да его и втягивать-то неохота. Он неприятно сладковатый, дурманный, гнилой.

— Боязно? — к Эрланду вернулась его подтрунивающая интонация.

И от его насмешливой улыбки жуть вдруг взяла и сгинула. Он коснулся рукой оберега под Надиным регланом:

— Камень защитит, — сказал уверенно. — Но вам придётся идти первой. Так мне легче будет вас страховать.

Куда идти-то? Дороги под ногами не видно. Самих ног и то не видно — кругом это жуткое марево. Но Надя всё равно куда-то пошла. Нутром почуяла, в какую сторону двигаться. Ступала неспешными осторожными шажочками и каждый раз каким-то чудом попадала на более менее устойчивую кочку.

Домишко выплыл из тумана неожиданно. Показался весь сразу. Ветхий деревянный сруб. Хорошо хоть не на курьих ножках. Таким Надя его себе и представляла. Кто ж будет строить роскошный терем в болотной глуши?

Эрланд дошёл вместе с Надей до крыльца и остановился.

— Заходите внутрь одна. Мне показалось, что хозяйка хотела бы поговорить с вами с глазу на глаз. Иначе бы не отправила послание вам лично.

Надя постучалась.

— Смелее, — подбодрил Эрланд. — Что-то мне подсказывает — вас ждут.

Она переступила порог, не поднимая глаз. Сердце ухало тревожно. Надя так давно хотела узнать, кто же обитает в этом доме на болоте, побеседовать с хозяйкой. И вот, когда эта минута настала, вдруг захотелось совершенно противоположного — развернуться и бежать без оглядки. Уносить ноги, пока цела. Вспомнилось, что именно так и поступила леди Джоанна, однажды явившаяся сюда за приворотным зельем.

Нет, Надя не будет давать волю страху. Она прикрыла за собой дверь и осмотрелась. Пара горящих свечей дала возможность разглядеть сидящую за деревянным столом женщину. Абсолютно седую. С длинными густыми волосами. Именно густота этих роскошных волос говорила, что хозяйка совсем не старуха. Ей возможно чуть за пятьдесят. Идеально прямая спина, величественная осанка, чистое платье — изношенное, но видно, что когда-то было дорогим. Почему Надя не удивлена, что не застала в ветхом жилище сгорбленную бабку с крючковатым носом? Где-то в глубине души Надежда догадывалась, что ведуньей окажется та самая, старшая сестра покойной королевы, матери Эрланда, которая пропала после трагического пожара.

— Сэмюэлла? — вспомнила Надя её имя.

— А ты догадливая девочка, — ровным голосом произнесла хозяйка. — Прошу, — она указала рукой на стул.