— Читайте. Вдруг там что-то срочное.

Уняв дрожь в руках, Надя резким движением распечатала конверт и вынула сложенный вдвое листок. Развернула так, чтобы королю не было видно содержание. А там всего одно короткое предложение:

«Не делайте этого».

Надежда пробежала его глазами несколько раз. Что оно означает? Чего не делать? Отменить сегодняшний поход в лес в гости к ведунье? Или та имела в виду что-то другое? Вот ведь странная какая. Хотела что-то посоветовать, так уж могла бы более развёрнутый текст написать.

Эрланд, конечно, неотрывно следил за реакцией Нади и уловил её растерянность.

— Не хотите прочитать послание вслух и посоветоваться со мной?

Ага. Щас. Если бы ведунья хотела, чтобы об этом знал Эрланд, написала бы ему сама. Но не написала же. Значит, информация предназначается конкретно Наде. Только вот информация расплывчатее некуда.

Надя быстренько свернула письмо и вернула в конверт — позже с ним разберётся. Карманов на платье у неё не было, сумочку с собой не брала. Осталось положить послание рядом с собой на скамейку. В порядочность Эрланда Надя верила — он не будет пытаться обманом завладеть письмом. Раз не ему — значит, не ему.

Однако он пошёл другим путём.

— Надежда, — придвинулся ближе, заглянул в глаза, — помните, вы говорили, что в вашей преданности я могу не сомневаться? Но обстоятельства складываются так, что постоянно провоцируют меня на сомнения. Скажите честно, вы что-то скрываете от меня.

Но вот как ему солгать? Надя не отвела взгляд. Сказала, как есть:

— Если что-то и скрываю, то вам во благо, но не вред.

— Нельзя ничего скрывать во благо. Вы или доверяете человеку, или нет. Разве ваша же история о Королеве не учит, что не бывает лжи, которая приносит счастье?

Эрланд снова накрыл её руку своей. Приём похлеще детектора лжи. Разве можно что-то скрыть, когда он касается так настойчиво, когда смотрит так пронзительно.

— Я никогда не причиню вам вред, — повторила Надя уверено. Это самая чистейшая правда.

Видимо, не такого ответа ждал Эрланд.

— Расстегните накидку! — прозвучал почти приказ.

— Но тут прохладно, — промямлила Надя, теряя стойкость в голосе.

— Расстегните, не то я сделаю это сам.

Ну, вот что за ультиматум, от которого бросает в жар? Надежда потянулась руками к броши, которая стягивала края бархатной ткани, но Эрланд опередил. Через секунду застёжка поддалась, тут же другая, и взору короля предстал оберег, который уже почти сроднился. Почти взял под защиту, потому что пылал, жёг, грел уже не только там, где касался кожи, но и по всей груди.

У Эрланда на скулах заиграли желваки. Обо всём догадался?

— Вы собрались сегодня ночью идти к ней⁈ — теперь вместо накидки плечи грели его руки. Жадно скользили вверх-вниз. — Зачем⁈ Вас разве не предупредили, с каким риском это связано⁈ Что вас туда так гонит⁈ Решили навести про меня справки?

Надю завёл его гнев. Кровь вскипела. Какие он имеет на неё права? Почему решил, что может возмущаться и отчитывать?

— Хотите правды? — с вызовом спросила она. — Да, хотела навести о вас справки. Сами ведь вы не идёте на откровенность. Но мне нужно понять, к кому вы спешите каждый вечер. Да и не только вечер, а в любое время суток, по первому зову. Это ваша возлюбленная?

— Зачем это вам?

— Зачем? Я должна подготовить вас к встрече с невестой. Вы же понимаете, одно дело, если ваше сердце свободно. Отношения можно строить на взаимном уважении, а там возможно и чувства придут. Но как, скажите, представить вам вашу невесту, если вы вдруг влюблены в другую? Это совсем другая задача. Очень сложная задача. Мне нужно знать.

— Хотите сказать, профессиональный долг толкает вас рисковать жизнью⁈ — продолжал заводиться Эрланд. — Идти туда, где каждый неверный шаг — и болото с радостью примет вас в свои склизкие объятия.

— Да, долг.

— Правду! — потребовал Его Грозное Величество.

Его руки всё отчаяннее скользили по её спине, глаза смотрели всё горячее.

— Да! Я привязалась к вам больше, чем того требуют отношения психолога и клиента. Это вы хотели услышать⁈ — Надя тоже искрила глазами, тоже выплёскивалась наружу, обжигала. Пусть ему мало не покажется, раз сам имеет наглость так жечь своим взглядом, позволять рукам всё больше и больше. — Я хочу, всей душой хочу, чтобы вы были счастливы. Но для этого мне нужно знать, свободно ли ваше сердце.