Его Грозное Величество постарался на славу — добавил Наде головной боли. Нет, в предусмотрительности ему, конечно, не откажешь. Теперь братья при деле — постоянно в поле зрения друг друга: каждый проследит за сотоварищем, чтобы тот обошёлся без необдуманных поступков, а оба вместе проследят, чтобы необдуманных поступков не совершила Надя. Эрланд будто чувствовал, что она собралась прогуляться в сомнительное с точки зрения приятности место. Ничего, Надя придумает способ оторваться от охраны. Она, если что, может свою экскурсию к ведунье перенести на тёмное время суток. Не будут же братья под дверью её покоев всю ночь дежурить? Или будут?

— До завтра, милорды, — попрощалась она с рыцарями, перед тем как зайти к себе.

Те снова обошлись кивками головы, занимая позицию по разные стороны от двери. Значит, собрались-таки провести здесь всю ночь? Ну и ладно. Пусть бодрствуют до утра. Тогда следующей ночью их уж точно возьмёт сон, и Надежда сможет выскользнуть из дворца незаметно.

Она позвала Лизи помочь переодеться. С одной стороны, Надя никак не могла привыкнуть к этому местному ужасу, что снять и одеть платье в одиночку практически невозможно, но с другой стороны — какой это чудесный повод поболтать непринуждённо о том о сём, узнать свежие сплетни или выведать какую-то информацию. А сегодня у Нади была очень интересная тема для разговора, навеянная портретом трёх женщин, который она обнаружила в кабинете Эрланда.

— Лизи, у матери Его Величества было две сестры, ведь так?

— Так, миледи Надя, — ответила помощница, ослабляя шнуровку лифа. — Алисия и Сэмюэлла. Сэмюэлла — самая старшая.

Ну, вот, спасибо Лизи. Теперь Надя хотя бы имя этой таинственной третьей сестры знает — Сэмюэлла.

— Я видела портрет Её Величества двадцатилетней давности. Там она с сёстрами. Такая необыкновенно красивая.

— Да. Наша покойная королева Дайана была изумительно прекрасна. Хотя я тоже видела её только на портрете. Я была совсем ребёнком, когда случился тот страшный пожар.

— Как это произошло?

— Это так ужасно и так грустно, миледи Надя, — вздохнула Лизи. — Король и королева были в беседке, когда та вспыхнула от удара молнии и мгновенно сгорела дотла.

Помощница стянула с Нади тесное платье и накинула на плечи пеньюар из мягкого нежного материала.

— Представляю, каким потрясением эта трагедия стала для леди Алисии, — Надежда послушно села на стул возле туалетного столика, к которому подвела Лизи.

— Да, говорят, она была убита трагической смертью сестры, — помощница принялась расчёсывать Наде волосы. — Но ей нельзя было отдаваться горю. Нужно было позаботиться об оставшемся сиротой Эрланде.

— А старшая сестра? Она тоже помогала растить племянника?

— Нет, — движения гребня стали медленнее. — После того пожара леди Сэмюэлла пропала.

— Как пропала?

— Она не смогла перенести горя — тронулась рассудком. Говорят, — Лизи перешла на шёпот, — она винила себя в смерти королевской четы.

— Но если речь про молнию, при чём тут Сэмюэлла?

— Не знаю. Только леди Алисия, похоже, тоже считала сестру причастной к несчастному случаю. Когда Сэмюэлла пропала, та даже не стала её искать.

Какая странная история. Очень-очень странная и подозрительная. Так ли всё спокойно в Датском королевстве, как Наде показалось сначала?

Лизи умчалась за тёплым молоком и печеньями, без которых, по её мнению, и вечер не вечер, и вернулась с подносом, где кроме вышеперечисленного ещё и фрукты имелись.

— А эти лорды — Вильгельм и Феликс, они теперь так и будут у вас под дверью стоять? — полюбопытствовала она, давя улыбку. — Уже ведь поздно.

— Такова тяжкая доля бодигардов, — усмехнулась Надя.

— Бодигардов?

— У нас так охранников называют. Эрланд приказал братьям меня охранять. Им теперь по должности положено не есть, не спать — в общем, бдить.

— Его Величество их так наказал за потасовку на турнире? Так им и надо. Особенно Вильгельму, — Лизи опустила поднос на столик у окна.

Надя рассмеялась. Интересный у помощницы взгляд на причину назначения братьев телохранителями.

Они обе удобно устроились в креслицах и принялись за лёгкий ужин. Тонюсенькое имбирное печенье просто таяло во рту. Тёплое молоко, прелесть которого Надя никогда не понимала, но здесь в Тай-Наиле неожиданно оценила, приятно согревало изнутри. И такой бы это мог быть безмятежный вечер, если бы на улице не сгущались тучи, и Надя бы не переживала, догадался ли Его Монументальное Величество надеть плащ, когда сорвался неизвестно куда из-за тайного послания, доставленного серым письмоносцем.

— Лизи, а ты знаешь дорогу к ведунье?

У помощницы чуть печенье поперёк горла не стало. Она, бедолага, закашлялась.

— К ведунье? З-зачем?

— Поклянись, что никому не разболтаешь то, что я тебе сейчас скажу.

— Клянусь, — Лизи придвинулась ближе. В глазах загорелись страх и любопытство.

— Ни Вилли, ни Мили, ни Шилли — никому, — ещё раз строго предупредила Надежда.