Эрланд перевёл взгляд на Надю, показывая, что ждёт её версию. Вообще-то, у неё была точно такая же, какую только что выдал Арчибальд. Но озвучивать её не хотелось. Давать повод этому снобу для очередной порции смешков? Дескать, у глупой юной леди мозгов хватило только на то, чтобы попугаем повторить слова мудрого Советника. Нет, надо придумать какое-то нестандартное решение. На яблоках свет клином не сошёлся. На Земле, вон, мишени делают, например, из дерева или даже из бумаги. Но этот вариант, конечно, отпадал. Это ещё дольше, чем за яблоками сгонять. Тогда, что? Чем можно заменить фрукты? Нужны одинаковые небольшие предметы. Много одинаковых небольших предметов и желательно ненужных, чтобы не жалко было подставлять под стрелы. Мысль сверкнула молнией.

— Нам не обязательно посылать работников в деревню за новой порцией яблок… — вся свита развернула головы на Надю и искупала в фонтане насмешливых взглядов: ну-ну, посмотрим, какую глупость выдаст эта пустоголовая юная леди.

— … в качестве мишеней подойдут использованные одноразовые стаканчики. Возле лотка с напитками их скопилось уже несколько мешков.

Луп-луп. Веки вельмож задёргались и больше всех — у Арчибальда. Да, немного нестандартно — придётся господам поднапрячься, чтобы понять, как к этому всему относиться. А вот Эрланду идея понравилась сразу.

— Так и поступим, — отдал он приказ распорядителю.

Тот наконец-то приобрёл в лице краску и помчался отдавать приказы подчинённым. Теперь уже бледнел и зеленел Арчибальд, глядя, как работники начали расставлять на линии огня мишени нового образца. Осознание, что проиграл, перекосило ему лицо:

— Ваше Величество, но в истории Тай-Наиля лучники на турнире всегда стреляли только по яблокам.

— Всё когда-то случается в первый раз, — невозмутимо ответил Эрланд.

Рыцари хладнокровно восприняли изменение формы мишеней и приступили к соревнованиям. Они замирали в каменной стойке, плавным мощным движением оттягивали тетиву, прицеливались. Такие мужественные в своей сосредоточенности.

Зрелище приятное женскому глазу, но Надя не столько следила за ходом турнира, сколько обдумывала последние события. Почему Эрланд пришёл в ложу чуть позже своей свиты? Интуиция психолога подсказывал, что сделал он это неслучайно. Король ведь мог сам привести Надю и помпезно представить вельможам. У этой своры снобов и мысли бы не мелькнуло пытаться уколоть нового Советника в присутствии Его Величества. Но он предпочёл, чтобы Надежда отстаивала своё достоинство сама. Почему? Проверял? Хотел понять хватит ли у неё мужества противостоять местному менталитету, предписывающему женщине быть цветочком на клумбе? Хотел показать, насколько холодный приём ждёт Надю, если она будет введена в круг приближённых короля и получит право голоса? Хотел, чтобы Надежда осознала, куда ввязалась, и задумалась, надо ли ей всё это?

Что ж, если это действительно была проверка, Его Грозное Величество должен был остаться доволен. Надя не спасовала перед свитой насмехающихся «коллег», не забилась в угол, не заскулила, не выбежала из ложи вся такая оскорблённая. Вела себя спокойно и с достоинством. Хотелось верить, проверка пройдена. Ну, по крайней мере, первый её этап.

Улыбка непроизвольно тронула губы при мысли — но ведь если это была проверка, значит, Эрланд пригласил Надю в ложу совсем не потому, что хотел проявить благородство — защитить от назойливых поклонников. Всё лежит на поверхности — он назначил её Советником, потому что хотел назначить Советником. Никаких других завуалированных причин. Он увидел в ней профессионала!

Вот с этой лёгкой улыбкой Надя и просидела до конца турнира. Наблюдала, как ревут трибуны, поддерживая Вильгельма. Но Надежда осталась себе верна — болела за младшенького. Однако старший братец-блондин всё же взял верх. На последнем этапе состязаний, который предписывал рыцарям пускать стрелы с коня, находясь на приличном расстоянии от мишеней, Вильгельм сбил пять стаканчиков из пяти, а Феликс лишь четыре.

Победитель заполучил розу от церемониймейстера и пошёл преподнести её даме, которой посвящает победу. У Нади теплилась надежда, что он не решится подняться в королевскую ложу. Но нет — Вильгельм направился именно туда.

Трибуны замерли. Он шёл в торжественной и чуть зловещей тишине прямиком к Надежде.

— Миледи, я покорён вашей красотой и буду счастлив, если вы примете от меня этот цветок, — отчеканил слова и склонил голову.