Он поднялся с колена и, окатив восхищённым взглядом, посторонился. Огибая его, Надежда заметила в нескольких метрах в стороне Вильгельма. Он мрачно наблюдал за сценой. Глаза горели, на скулах играли желваки.

— Миледи Надя, вам нездоровится? — Лизи поставила поднос с полдником на столик у окна и с озабоченным видом подскочила к кровати.

Ну, почему сразу и нездоровится? Уже и прилечь нельзя.

— Лизи, я четыре часа провела на каблуках и в этом ужасном тесном наряде, пока шёл турнир, а вечером бал — ещё три часа на каблуках и опять-таки в каком-нибудь изуверском трёхслойном платье, которое ты на меня напялишь. Должна же я отдохнуть?

— Наши платья вам идут. Вы в них как королева, — Лизи приземлилась на стул рядом с кроватью. — Разве сравнить с теми ужасными мужскими брюками, в каких вы прибыли к нам?

— Эти, как ты говоришь, ужасные мужские брюки — удобные, — усмехнулась Надя.

— У вас в таких девушки ходят на балы? — сделала страшные глаза Лизи.

Если речь про студенческую вечеринку, почему бы и нет?

— Ходят, — добила свою любопытную помощницу Надя. Но чтобы та окончательно не впала в шоковое состояние, успокоила: — Но на самые торжественные балы наши девушки иногда надевают платья, похожие на ваши. Например, на свадебную церемонию.

Слово «свадьба» всех женщин приводит в особое возвышенно-сентиментальное состояние, вот и Лизи — разулыбалась. Но тревога по поводу горизонтального положения подопечной взяла верх — она снова нахмурилась и накрыла ладонью лоб Нади. Подержала с пару секунд и выдохнула облегчённо:

— Жара нет.

И тут же выдала диагноз:

— Миледи Надя, вы переутомились. У вас такой напряжённый день был. Сейчас схожу за бодрящей микстурой, — подскочила она со стула.

— Не надо, — попыталась остановить её Надежда, но Лизи уже выпорхнула за дверь.

Оставалось гадать, что тут является бодрящей микстурой — настойка эхинацеи или что-нибудь позабористей?

Лизи вернулась со стаканом в руках. Содержимое было абсолютно прозрачным, словно вода.

— Надо выпить залпом, — протянула она снадобье.

Жидкость пахла приятно — свежим огурцом. Не очень-то Надя доверяла местной медицине, но настойчивый взгляд Лизи заставил рискнуть принять микстуру. На вкус она оказалась чуть солоноватой и мятной.

— Через полчаса подействует — усталость как рукой снимет, — пообещала Лизи и снова пристроилась на стул в изголовье.

Надя догадывалась, что помощнице не терпелось поделиться последними сплетнями. Угадала.

— Помните, я вам рассказывала, что у меня есть подружка Милли, — начала Лизи, — а её подружка Вилия работает горничной в том крыле, где находятся покои братьев Вильгельма и Феликса?

Надежда кивнула. Имён прислуги она, конечно, не помнила, но то, что во дворце хорошо налажена сеть, по которой моментально распространяется любая мало-мальски интересная информация, уже давно поняла.

— Так вот Вилия видела, как сразу после турнира лорд Вильгельм приходил в покои брата. Она испугалась, что они продолжат драку, начатую на соревнованиях. Даже дворецкого на всякий случай позвала. Но в покоях было тихо. Если братья и ссорились, то делали это, не повышая голоса.

— Так может, наоборот — наконец-то помирились?

— Вряд ли. Когда лорд Вильгельм вышел от брата, он был зол как дьявол.

Эх, а Надя-то питала надежду, что удаление с турнира станет братьям уроком. Хотя так скоро проблема бы конечно не могла решиться. Накопленные годами обиды не забываются за один день.

— А, вообще, вы правильно сделали, что запретили им продолжить состязания, — Лизи произнесла это шёпотом как крамольную мысль. — Поделом им. Хотя лорда Феликса немного жалко. Я уверена, он не специально копья лорду Вильгельму поломал.

— Оба хороши. Конечно, старший виноват больше. Должен служить примером младшему. Но Феликсу уже не пятнадцать — пора научиться быть мужчиной — держать эмоции под контролем.

— Смелая вы, миледи Надя, — вздохнула Лизи. В этом вздохе слышался одновременно восторг и тревога. — А знаете, подруги меня жалеют, что меня к вам приставили. Думают, что вы немного не в себе.

— Это из-за моей прогулки по дворцу в нижней сорочке?