В глазах распорядителя мелькнуло что-то типа уважения. Уважения к умалишённому, не побоявшемуся зайти в клетку к тиграм. А ещё облегчение, что не ему король скрутит голову, когда вернётся и узнает, что произошло.

— Тогда прошу, — отвесил он поклон, затем развернулся лицом к трибунам и сделал жест, просящий тишину.

Зрители поняли, что вот-вот произойдёт что-то важное, и замерли.

Надя поднялась. Сотни пар глаз устремились на неё. Как она была сейчас благодарна Лизи за свой безупречный внешний вид: за это красное торжественное и даже немного воинственное платье, за эту высокую причёску, придающую величия, за благородный блеск изысканного колье, довершающего гармонию образа.

Волнение билось в грудную клетку бешенным сердечным ритмом, стучало в висках, шумело в ушах. Вдох-выдох. Спокойствие. Голос не должен дрожать!

— Его Величество король Тай-Наиля Эрланд Пятый вынужден был ненадолго отъехать, — чётко выговаривая каждое слово, начала Надежда. — Своим полномочным представителем здесь, на турнире, он назначил меня.

Гробовая тишина придавила трибуны, пристукнула всех разом и каждого по отдельности, ударила Надю по грудной клетке взрывной волной. Вдох-выдох. Спокойствие.

— Мною принято решение продолжить турнир, несмотря на досадный инцидент. Оба участника инцидента, лорд Вильгельм и лорд Феликс, должны покинуть арену турнира.

А вот теперь зрители пришли в движение. Ропот, шёпот, гул непонимания и возмущения.

— Они отстранены от дальнейших состязаний за поведение, не достойное рыцаря, — непреклонно продолжила Надя. — Свою силу и ловкость, выдержку, выносливость, доблесть, рыцари должны демонстрировать только в рыцарских соревнованиях или защищая слабого, а не калеча брат брата и срывая турнир.

Надя кивнула распорядителю, показывая, что тот может продолжить, и села. Только теперь почувствовала, как вспотели ладони. Как дрожат колени, как холодит внутри. Нелегко замещать короля. Но, ей богу, она Его Грозному Величеству ещё припомнит, как он бросил её грудью на амбразуру. Вот пусть только появится! Хотя неизвестно, может, наоборот, это он будет рвать и метать, когда узнает, как она тут своеобразно его замещала.

У Вильгельма и Феликса хватило достоинства самостоятельно покинуть арену. Вызывать охрану, к счастью, не пришлось. И распорядитель продолжил вести состязания. Зрители какое-то время жили своей жизнью — не особо следили за ходом борьбы. Понять их можно. После того, как фавориты покинули соревнования, накал страстей поутих. Ведущему пришлось применить всё своё мастерство, чтобы снова вернуть интерес болельщиков к тому, что происходит на площадке для метания копий.

Победа досталась огромному, под два метра, рыцарю — лорду Сэмюэлю. Этот косая сажень в плечах под аплодисменты зрителей преподнёс розу застенчивой юной леди в голубом платье. После чего распорядитель закрыл соревнования. Никакого шоу после третьего дня турнира предусмотрено не было, так как на сегодняшний вечер был назначен бал.

Теперь бы ещё живой добраться до дворца. Всю свиту как ветром сдуло — топать придётся одной. Нет, Надя, конечно, понимала, что никто её, полномочного представителя Его Величества, не посмеет тронуть, но всё же холодок пробегал по коже при мысли, сколько сегодня человек остались недовольны её решением.

Только она вышла из королевской ложи, как оказалась подхваченной под руки с двух сторон. Это Лизи и Базиль решили исполнить роль почётного караула. У Нади мгновенно потеплело на душе. Вот они два её преданных друга.

Глаза у Лизи были размером с блюдца. Чувствовалось, что хочет много чего сказать, но при Магистре не решается. А вот сам Магистр был совершенно невозмутим. Будто ничего особенного на турнире не произошло.

Едва они отошли от трибун, дорогу перегородил Феликс. Он припал на колено и склонил голову:

— Прекраснейшая из дам, знаю, что не достоин вашего внимания, но смиренно прошу выслушать меня.

Из его разбитой губы сочилась кровь. На лбу и подбородке — синяки и кровоподтёки. Ох, горюшко луковое.

— Слушаю.

— Я опозорил честь рыцаря и не заслуживаю прощения, но, взываю к вашему милосердию. Могу ли я надеяться, что хоть когда-нибудь буду прощён? Что я должен для этого сделать?

— Мне достаточно вашего искреннего раскаяния, милорд. Вы прощены.

Феликс уже и так достаточно был наказан, чтобы его добивать. Осознал, что погорячился — вот и хорошо. Может, научится впредь контролировать эмоции.

Рыцарь просиял:

— Могу я рассчитывать, что вы не заберёте назад обещание, данное вами, когда принимали розу?

— Не заберу.

Всё ж таки свою розу Феликс заработал честно. Ладно уж, получит обещанный танец.