— Нет. Я не раскаиваюсь. Но я докажу вам, что я рыцарь. Хотите подвига⁈ Хотите, чтобы я ради вас рисковал жизнью⁈ Я сейчас же отправлюсь за синей болотной розой и привезу вам её ещё до окончания бала. Тогда вы поверите, что я презираю опасности⁈ Тогда вы подарите мне танец⁈

Он сделал шаг вперёд, оказавшись почти вплотную к Наде.

— Вы подарите мне танец, — ответил за неё. — И не только танец, — он провёл большим пальцем по её нижней губе, — а ещё и поцелуй.

Вильгельм вышел с балкона, оставив Надю немного ошарашенной. Это что сейчас было? Надежда, сама того не желая, взяла его на слабо? Вот засада! Да сдалась ей эта синяя роза. Что вообще за мечта ботаника такая? Её добывание действительно связано с риском для жизни? Вильгельм не преувеличивал? Как бы он сгоряча не наломал дров.

В крови забурлил адреналин, заставив действовать. Надя вернулась в зал и начала искать глазами Базиля. Надо узнать об этой чёртовой синей розе. Но Магистра нигде не было. Видимо, уже вернулся к себе. Феликса, ушедшего за напитками, тоже почему-то не наблюдалось. К кому же обратиться за помощью?

О! Знакомое лицо — Советник Арчибальд. Он не так уж чтобы грациозно кружил в танце пышную даму кровь с молоком. Надя подскочила к паре.

— Прошу прощения, миледи, украду вашего партнёра на пару минут, — оттеснила она ошалевшую даму. — Следующим танцем он компенсирует.

Надя завладела Советником, который выглядел не менее очумело, чем его отстранённая партнёрша, и повела его в танце:

— Арчибальд, нужна информация. Срочно! Это очень важно! Что такое синяя болотная роза?

Надо отдать ему должное. Он быстро взял себя в руки и выложил:

— Красивейший из цветков. Считается, что он обладает магической силой — приносит удачу той, кому подарен. Но растёт роза только в гиблых местах — на болоте. Сорвать её и вернуться живым — такое удавалось немногим.

— Ясно.

— А зачем это вам?

— Потом, — Надя вернула Советника пышной даме и поспешила на выход.

Уже сбегая по ступенькам дворца, она заметила недалеко от ворот Вильгельма рядом с осёдланной лошадью. Дорогу ему загораживал Феликс:

— Ты куда?

— Пусти! — прорычал Вильгельм.

— Куда⁈ — не сдвинулся младший с места.

— За синей болотной розой.

— С ума сошёл⁈

— Пусти, Феликс, — Вильгельм попытался оттолкнуть брата. — Не лезь. Я докажу этой гордячке, кто здесь рыцарь.

— Ты погибнешь! Ехать на болота в сумерках⁈ Скоро совсем стемнеет.

Старший запрыгнул в седло:

— Уйди с дороги! Ну же! — дал лошади команду двигаться.

Феликсу пришлось отскочить в сторону. Он видел, что брат настроен решительно. Уговоры не помогут.

— Тогда я с тобой, — бросился он к конюшне.

Чёрт! Из-за этого упрямца и младший будет рисковать жизнью?

— Стойте, милорд! — крикнула Надя.

Вильгельм обернулся.

— Я не буду с вами танцевать, даже если вы вернётесь с синей розой. Рыцарство — это не пустая безрассудная бравада. Не подвиг ради подвига! Ваш брат — истинный рыцарь. Не смог оставить вас в опасности. А вы? В чём ваша доблесть? В том, что подвергаете опасности его?

Больше Надя не сказала ни слова. Развернулась и пошла назад во дворец. Она не поворачивала головы, но слышала, как к Вильгельму подъехал Феликс. Слышала, как старший сквозь зубы процедил младшему:

— Слезай с лошади. Мы никуда не едем.

И только когда убедилась по звукам, что оба брата спешились и ведут скакунов назад в конюшню, с облегчением выдохнула. Её спокойствие и невозмутимость, её твёрдость, с какой она говорила с Вильгельмом и уходила от него, конечно, были показными. Она не была уверена, что её слова его проймут. У неё, разумеется, был запасной вариант. Если бы трюк с нравоучением не сработал, Надя бы весь дворец на уши поставила, но не дала бы братьям уехать на болота и рисковать жизнью из-за какого-то гербарного экспоната. Но хорошо, что шоу не потребовалось.

Наде не хотелось возвращаться на бал. Она чувствовала себя выжатой как лимон. Свернула в коридор, который ведёт к её покоям. Уже почти дошла до двери, когда услышала чеканные шаги, догоняющие её. Она узнала их. Так уверенно ступает только один человек — монументальная скала, король Тай-Наиля, Эрланд Пятый.

Надя ещё не развернулась, ещё не увидела его, но успела ощутить, как дико соскучилась. Сердце забилось мятежно, пойманной птицей, то ли от радости, то ли от волнения, то ли от смятения.