— Вы серьезно будете рыться в моем белье? В вас нет ни капли самоуважения и достоинства?

Аязелу открыл верхний ящик, лениво поводил там рукой. Открыл следующий.

— Знаете, возможно, вы думаете, что я врала вам все время, но это не так, — заявила она, чем все же привлекла его внимание.

Он замер с ее кружевным бюстье в руках. Тяжело дыша, Джуно продолжила:

— Я говорила, что вы мне отвратительны, это чистая правда.

Он хмыкнул и продолжил перекладывать ее нижнее белье. Наконец, с совершенно равнодушным лицом извлек из ящика свернутый в трубочку лист бумаги. Развернул.

— Как мило, — прокомментировал он подробный план дворца, нарисованный ею в первые недели. — Вы времени зря не теряли, не так ли?

Джуно не стала это комментировать.

Аязелу подошел к ней ближе, чтобы что-то показать в обнаруженной схеме.

— Теневой кабинет… — прочитал он.

Место действительно было дополнительно обведено голубыми чернилами, чтобы подчеркнуть его важность.

— Вы были там во время совещания?

Он посмотрел на нее, видимо, оценивая реакцию. Джуно не знала, что увидел советник в выражении ее лица, но он удовлетворенно кивнул.

— Но где? В каминной трубе? Не-ет, никому такое не под силу, к тому же камин зажигали вечером. Под столом не спрятаться. Книжные полки… Балкон. Ах, балкон. Ну разумеется. Давно говорил, что нужно его заколотить, какая беспечность с нашей стороны. Что ж, сами виноваты, правда?

Джуно не говорила ни слова и никак не реагировала на его речь, просто смотрела на свою схему, чтобы не смотреть Аязелу в глаза. А он как назло стоял так близко, что игнорировать присутствие было невозможно.

— Сколько же вы там просидели? Несколько часов, должно быть. Других балконов рядом нет, снаружи никак не подобраться, это я точно знаю. В зале всегда кто-нибудь был, значит, вы проникли туда до совещания… а, со служанками, верно? И просидели до вечера? Вы — моя героиня, госпожа Монтен-Блум.

— Я не собираюсь с вами больше разговаривать, — сообщила она, продолжая пялиться на схему в руках Аязелу.

— Но придется. Видите ли, я обвиняю вас в шпионаже, что тянет на смертную казнь. Если вы думаете, что Господину Горданы нужны какие-то доказательства, и что моего слова ему будет недостаточно — ошибаетесь.

Джуно все-таки посмотрела ему в глаза. Ей было страшно, но другие чувства, такие, как злость, жажда справедливости и здоровая доля самоуверенности, затмевали страх.

— Постойте-ка… — он словно увидел что-то на ее лице, но вглядывался, кажется, не в ее прекрасные черты, а в прошлое. — В тот вечер я пришел к вам, но гувернантка сказала, что вы больны… Вы провели там весь вечер… А на утро я встретил вас в коридоре. Вы пробыли там всю ночь! Зал закрыли, вы не смогли выйти, покинули его вместе со служанками утром. Потрясающе.

Он прошелся по комнате. В одну сторону, в другую, остановился напротив Джуно.

— Знаете, отец предупреждал меня. Он сказал: огромная ошибка — недооценивать противника. И еще добавил: “Стоит быть крайне осторожным с человеком по фамилии Монтен-Блум”. Я наивно решил, что он говорил о вашем отце. Но он имел в виду вас, так ведь?

— Я не имею представления, о чем вы говорили с господином ди Кортом.

Аязелу саркастично промычал и продолжил обыск комнаты, но ничего интересного больше не нашел.

Долгое время Джуно холодно наблюдала за его действиями, потом сказала:

— Между прочим, практически всю информацию, которую выяснила, я выяснила случайно. Вы здесь все крайне беспечны. Обсуждаете тайные вещи где попало.

Советник распрямился — в этот момент он проверял пространство под кроватью — и выразительно посмотрел на Джуно. А она совершенно невинно поинтересовалась:

— Кстати, что произошло с Абарскими островами?

Этот вопрос явно его уколол, но Аязелу не поддался эмоциям: он небрежно поднялся на ноги, безразлично скрестил руки.

— Гордитесь собой? — спросил он.

А может быть, поддался…

— Ваши действия могут привести к войне, и вы счастливы?

— Мои действия? — возмутилась она. — Ваши войска согнаны к хребту. Вы ищете способ сместить наши отряды в долину, чтобы они потеряли стратегическое преимущество. Провоцируете конфликт, вынуждаете Бранку стать агрессором, чтобы заручиться поддержкой Карнавы...

Он изобразил удивление. Несколько преувеличенно.

— Какая осведомленность, госпожа Монтен-Блум.

— Папа написал мне об этом в письме, вы же читали, — язвительно добавила она.

По его реакции она могла сказать, что он еще не выучил все их послания наизусть.

— Но вы упускаете кое-какие важные детали, — продолжил он, подходя ближе.

Кажется, обыск подошел к концу, и теперь его внимание было сосредоточено на ней.

— Удивите меня, — бросила она.