Джуно постаралась успокоиться, попыталась дышать глубоко и ровно, но получалось плохо.

— Что это? — выдавила все же она.

— Вы знаете, что это, — процедил советник.

Она наклонилась, будто бы разглядывая исписанные листы.

— Это же мои письма папе! — возмутилась она, но без души.

— Даже не пытайтесь, — холодно предупредил он.

“Если врешь, ври до конца”.

Схватив одно из писем, она сделала вид, что читает, хотя на самом деле не видела ни буквы.

— Вы скопировали их. Это возмутительно. Как вы могли, вы же…

Аязелу оказался рядом в мгновение ока. Выхватил листок из ее рук, швырнул его на пол, затем повернулся к Джуно и прошипел в лицо:

— Прекратите. Вы раскрыты.

Пока она не сознается, он не сможет предъявить обвинений.

— Раскрыта? Что это значит? Я же уже созналась, что отправила мальчишку в газету.

Он обвиняюще ткнул в нее пальцем.

— В этом вы, кстати, не сознались. Но это уже и неважно.

У него было такое лицо, что Джуно побоялась оставаться рядом. Она начала медленно отступать.

— Господин советник, вы понимаете, что находитесь в моей комнате ночью, я в одной ночной рубашке, и все это совершенно выходит за рамки…

— Я же ваш жених, — с какой-то безумной веселостью заметил он.

— Это не значит, что…

Аязелу устало потер лицо, а затем расхохотался.

— Вам плохо, я вызову лекарей, — придумала Джуно и рванула к двери.

Но он ловко поймал ее за талию и прижал к стене.

— Пришла пора объясниться.

Он отошел, как будто боялся ненароком придушить, начал прохаживаться туда-сюда, не оставляя ей возможности сбежать. Джуно тихо жалась к стене, ища выход из ситуации.

— Помните вы сказали, что уже сообщили отцу о нашей помолвке? Это удивило меня, и не только потому, что вы якобы оговорились. Но и потому, что вы на самом деле не сообщили ему. Все это время вы состояли с ним в регулярной переписке. Все это время меня убеждали, как Монтен-Блум привязан к своей дочери. Все это время.

Он невесело ухмыльнулся.

— Все это время я, как абсолютный слепец, упускал из внимания, чья вы дочь. Верил не сообщениям разведки, а вашему глупому лепету! О-о-о, — он приблизился к ней, на его лице появилось новое, непонятное ей выражение. — Вы обыграли меня. Вы обыграли меня… — прошептал он.

А затем снова принялся расхаживать, говоря громко и почти безэмоционально, будто это был сухой отчет.

— Итак, вы не побежали первым же делом сообщать о помолвке родителям, что казалось бы логичным и даже обязательным для вас действием. Нет, вы бросились сообщать в газеты. Единственным объяснением могло быть лишь то, что вы действительно уже сообщили отцу. И тогда я сделал то, что должен был сделать недели назад. Внимательно изучил ваши письма. Да, разумеется, мы проверяли всю вашу корреспонденцию, — скучающе добавил он, — все письма копировались. Все, кроме одного... Должен сказать, шифр ваш — просто детская забава. Вычислить его мне удалось за полчаса. Посложнее оказалась загадка с атласом, но, к счастью, опись той посылки у меня тоже была. Как и Атлас Земель, разумеется.

Джуно слушала все это, понимая, что врать и дальше не было смысла. Когда отец говорил “до последнего”, он, наверное, имел в виду примерно такую ситуацию. Он же не говорил “до смерти”. Нет, теперь следовало избрать другую тактику. Надо было сделать Аязелу союзником. Ну или хотя бы… кем-то вроде этого... Уж точно стоило начать переговоры.

Но сперва она решила дать ему возможность высказаться — а у него явно накопилось.

— Так ловко прикрываясь глупостью, водили меня за нос, — продолжал советник. — Наверное, вам доставляло огромное удовольствие издеваться надо мной. Вы с самого начала поняли, что к чему, не так ли? И так… блестяще сыграли на моей самоуверенности. Браво, — он как-то недобро хлопнул в ладоши, — преклоняюсь перед вами. Продержались недолго, но зато что это было за представление! Выдающаяся партия.

Джуно никак не могла понять по его ядовитому тону, говорил ли он с искренним восхищением, или все же язвил.

— Но теперь, когда вся ваша милая переписка расшифрована, — продолжил Аязелу, — хочу, чтобы вы ответили мне на несколько вопросов…

Он остановился перед ней, впившись взглядом, и надолго замолчал. Джуно ждала. Ждала терпеливо, но в какой-то момент пауза показалась ей слишком уж томительной. Тем более, что они были вдвоем ночью в ее покоях, она — в одной ночнушке, он — с каким-то безумным блеском в глазах. Все это нервировало, особенно когда ни один из них не произносил ни слова дольше минуты.

— Ну? Господин Советник, ваши вопросы?

Ей показалось, или он действительно был напряжен вплоть до этой секунды? Стоило же ей произнести эту фразу, он весь переменился. Будто злость оставила его, испарилась, улетучилась.

--