Первое. Она, конечно, могла обхитрить советника и сделать так, чтобы его план не сработал: не реагировать на ухаживания, не поддаваться на манипуляции. Но Господин Горданы и его прихвостень явно было настроены оставить Джуно во дворце до тех пор, пока их собственная затея — война? — не будет осуществлена. Дочь врага была их козырем в этой политической игре, и они не собирались расставаться с нею слишком быстро. Каковы были шансы, что она уедет в тот срок, о котором они договорились изначально? Вряд ли Аязелу опустит руки и со словами “ну, не получилось” посадит ее в карету до Бранки. Стоило оставить надежды на скорое возвращение домой…

И второе: могла ли она теперь покинуть эти земли, зная, что горданцы что-то замышляли? Она была, возможно, единственным человеком, способным помочь своим землям избежать кровопролития. Так имела ли она право просто уехать?Положим, ее и вправду отпустят, но тогда она лишит Бранку такого шанса получить дополнительные дипломатические баллы.

Джуно начала нервно прохаживаться по библиотеке, теперь уже не боясь быть обнаруженной — прошло достаточно много времени с тех пор, как советник и Санару ушли.

Она принялась обдумывать свои дальнейшие действия. Может быть, нужно было дать советнику возможность задержать ее? Сначала поспортивляться, затем сдаться: пускай думает, что это была его победа. Великий Аязелу обманом вынудил дурочку Джустину остаться в Гордане! Санару будет в восторге.

Но вместе с этим пора было готовить побег. В любой момент могла появиться необходимость покинуть Гордану без разрешения Цветоносного.

А еще Джуно очень хотелось сделать свое нахождение во дворце полезным. Отныне она превратится в настоящего шпиона: будет вынюхивать, подслушивать и влиять.

Полная решимости, Джуно вернулась в бальный зал.

— Мы вас потеряли, госпожа Монтен-Блум, — раздался шелковый голос над ее ухом, стоило сделать пару шагов вглубь зала.

Она чуть вздрогнула и обернулась.

— Господин советник, опять вы. Что вам надо от меня? Имейте в виду, все мои танцы уже заняты, — она помаячила перед ним совершенно пустой карточкой.

Он мягко ухмыльнулся.

— Все, кроме этого, — он едва не силой потащил ее на танцпол.

Сперва они просто двигались по комнате, но Джуно заметила, что прикосновения Аязелу стали мягче, нежнее.

Он поглаживал ее поясницу, сжимал ладонь, задерживал в своих руках дольше, чем нужно.

Затем заговорил:

— Окажите мне честь, отобедайте со мной завтра.

— Вы совсем не умеете есть в одиночестве? — уточнила она.

— Я делал это слишком много раз, — он чуть склонился к ее уху, — слишком.

— У меня куча дел. Весь день расписан буквально по минутам. Если вам нечем заняться… сочувствую.

— Но вы же едите? Умоляю, внесите в свое плотное расписание обед не в собственных комнатах, а…

— Я так и быть соглашусь поужинать, — заявила она, озаренная идеей, и надменно подняла подбородок, — но при одном условии.

Он терпеливо ждал.

— Мы сделаем это у вас дома.

Аязелу даже оступился, едва не сбив им весь танец.

— Зачем?

— Что — зачем?

— Разве не удобнее будет здесь?

Джуно фыркнула.

— Я хочу посмотреть на ваш дом. Снаружи он показался довольно приличным, хотя и довольно бедно украшенным. Мне интересно знать, что внутри. Какая мебель, какая обстановка. Есть ли произведения искусства.

— О, вы любите искусство?

— Причем тут любовь? Искусство — это дорого. Показывает благосостояние хозяина дома.

— А. Но позвольте, я слышал, вы планировали открыть музей…

Джуно досадливо поморщилась. Кое-кто слишком много знал.

— Папа хотел открыть, заставил меня помогать. Сказал, надо привлечь меня к общественно полезной деятельности, так как это хорошо повлияет на мой социальный облик. Чего общественно полезного в музее, я не знаю.

Аязелу молча кивнул. Потом после паузы сказал:

— Я подумаю, что можно сделать.

— Как вы раздражаете. Вы можете не мяться и, как настоящий мужчина, принять решение здесь и сейчас?

Джуно почувствовала, как пальцы на ее талии стали напряженнее, а те, что сжимали кончики пальчиков, сдавили их самую малость сильнее.

— Да… разумеется… — выдавил советник. — Я приглашаю вас в мой дом на ужин.

— Я буду с Боно. Этого достаточно?

— Мне достаточно будет лишь вас. Вашего общества, вашего голоса, ваших… неординарных размышлений и… уникального мнения обо всем.

— Я имею в виду, для приличия. Я же не могу просто заявиться к вам одна. Вы только и думаете, как поставить меня в неловкое положение, но так и знайте, этого вам не удастся. Моя честь — моя добродетель.

— Мне дорога каждая ваша добродетель, — заверил Аязелу. — В этом смысле, да, конечно, гувернантки будет довольно.

Наконец, танец завершился. Кто-то из гостей увлек советника, и он, наконец, хотя бы на время оставил ее в покое.

Джуно поговорила с наследницами, с Нику. Снова обнаружила Код ди Яра и увела его к окну, чтобы порасспрашивать о том, что могло быть полезно.

Она очень долго и очень плавно подводила к разговору о пограничных землях. Он рассказал, что несколько раз бывал в Трехцветье. В том числе во время Триумвирата.

— А южнее? Вы бывали южнее?

Он кивнул.

— Но земли вдоль горного хребта не созданы для путешествий. Там, конечно, есть горные деревни, но в основном в тех местах нет ни дорог, ни поселений.