То есть этот тип все еще оставался изнеженным и самонадеянным сыночком богатеньких родителей. Здесь ничего не поменялось. С другой стороны, Джуно с детства привили трепет перед Цветоносными. Она впитала почтение перед Господами Земель с молоком матери. К тому же было ясно, что теперь-то хозяин дома не посмеет причинить им вред. А значит голубая рука Нику была прямым путем к их освобождению.
Не успела Джуно решить, как же ей вести себя с Нику теперь, в свете открывшихся фактов, как послышались торопливые шаги.
На каменные плиты выкатился зеленый шар: очень круглый мужчина в высоких блестящих панталонах ядовитого зеленого цвета, в мятной рубашке, которая, должно быть, когда висела в шкафу, напоминала парашют, в расшитом лазурной нитью бархатистом зеленом камзоле. Он был похож на уродливую лягушку. Выпучив глаза и утирая салатным платком пот со лба и влажных губ, он принялся торопливо повторять:
— Цветоносный, Цветоносный, какая честь!
Мужчина кланялся в ноги, оттопыривал на горданский манер руку и лепетал что-то ужасно почтительное.
— Довольно, — велел Нику. — Лорд Вердегрюн, вы немедленно отпустите меня, этих детей и их учительницу.
— Конечно, конечно, разумеется, — засуетился лорд Вердегрюн.
Он подошел к железной клети, схватился за решетку и на удивление проворно закрыл дверь, с противным скрежетом трижды провернув ключ.
Нико метнулся к нему слишком поздно, лорд отпрянул и спрятал ключ во внутренний карман.
Джуно почувствовала, как ужас схватил ее за легкие.
— Умоляю о понимании, Цветоносный, но видите ли, при сложившихся обстоятельствах, рассчитывать на моем месте на снисхождение было бы глупостью. А глупцом я не слыву.
— Вы закапываете сами себя, — с гневом ответил Нику.
— Истинно так, Ваша милость, истинно так. Но лишь на мгновение представив, что ждет меня, если я не закопаю вас, я содрогаюсь от ужаса.
— Вы могли бы отделаться легким наказанием или штрафом!
— Все еще можете, — решительно заявила Джуно, подходя к решетке и вцепляясь в прутья. — Не так ли, Ваша милость? Уверена, вы готовы поклясться Великой Лазурью, что не накажете лорда Вердегрюна, если он немедленно отпустит нас.
Нику брезгливо оглядел их тюремщика, но затем кивнул своей голубоволосой головой.
— Я готов дать такое обещание, — убито заявил он.
Джуно с трудом подавила порыв закатить глаза: и чего он так драматизировал? Если сам Нику поклянется не наказывать этого отвратительного типа, это сможет сделать другой, не обремененный клятвой член его цветоносной семьи.
— Правда? — лорд Вердегрюн снова выпучил глаза. — Честно-честно?
Плечи Джуно опустились. Этот урод играл с ними.
Нику тяжело вздохнул. Поднял мрачный взгляд на Вердегрюна.
— Глупцом вы, может, не слывете, но глупости совершаете. Вы же не думаете, лорд, что у нашей семьи нет способов общения друг с другом? Считаете, мой отец не узнает, где я, и что со мной произошло?
Вердегрюн рассмеялся.
— Мне хорошо известны способности Господина земель и всей его достопочтенной семьи. Вы обладаете удивительной способностью, подаренной вам Артефактом Цвета, окрашивать в истинный цвет предметы, порошки и жидкости. Но, увы, — он состроил грустное лицо, — это все, что вам под силу. Это немало! — воскликнул Вердегрюн, будто боялся огорчить Нику. — Но недостаточно.
Нику кивнул, закрыл глаза и, сняв перчатки, соединил две ярко голубые ладони. Первые секунды ничего не происходило, но вот кончики пальцев его вспыхнули лазурью. Это был не свет, а чистый цвет. Всполох мгновенно исчез, но оставил на душе Джуно след навсегда. Она не видела ничего прекраснее.
Чуть подняв ладони над головой, Нику замычал, цвет в его руках напитывался почти невыносимо ярким цианом. Все остальное вокруг показалось серым по сравнению с этим чудесным окрашенным сгустком. Только вот Джуно казалось, что все это было лишь постановкой, и никакого секретного способа связи не существовало…
Она бросила взгляд на Вердегрюна, тот следил за происходящим с алчностью.
— Услышьте меня, Цветоносный, — лорд изобразил что-то вроде почтительного поклона, — я готов к переговорам, когда они необходимы. Позвольте мне предложить вам такой договор: я не стану лишать вас жизни. И пускай никто не назовет лорда Вердегрюна жестоким!
— И? — Нику, очевидно, как и Джуно, понимал, что этим дело не кончится.
— А вы окажете мне мизерную услугу. Так, чистый пустяк!
Нику прикрыл глаза: уже догадался, о какой услуге шла речь. Джуно тоже не сомневалась, о чем хотел попросить лорд. Любой предмет, окрашенный напрямую Цветоносным, был практически бесценен. Любая безделушка становилась не просто великим даром, она стоила целое состояние и открывала любые двери. Силы Цветоносных, владевших Артефактами Цвета, увы, были ограничены: чтобы окрасить один небольшой предмет, они вынуждены были тратить собственную жизненную энергию. А если использовали дар слишком часто, могли пострадать от так называемого “цветного безумия”.
Вердегрюн порылся в своих тесных карманах и извлек на свет ключ.
— Охохо, нет, разумеется, не это… — он спрятал его обратно и достал зеленый платок, — да вот же. Возьмите, Цветоносный.