Надя воспользовалась приглашением — прошла к столу и села напротив Сэмюэллы. Страх до сих пор не отпускал. Лицо хозяйки было спокойным — ни капли угрозы или зловещей ухмылки, но глаза… большие, широко распахнутые глаза горели безумием. Может, не зря про неё ходят слухи, что после пожара она тронулась умом. Или эти дьявольские искры, что прыгают в её зрачках, всего лишь отражение пламени свечи? В любом случае нужно успокоиться и говорить как можно безэмоциональнее.

— Сэмюэлла, вы хотели о чём-то предупредить? — ровным приветливым голосом, будто беседует с пациентом, спросила Надя.

— Да, — односложно ответила хозяйка.

Надежда дала ей время самой начать излагать суть — без наводящих вопросов. Пауза помогла. Сэмюэлла продолжила:

— На этом свете остался единственный человек, который мне дорог — Эрланд. Судьбе было угодно, чтобы у меня не было собственных детей, но Эрланд мне как сын. Я люблю его, как не каждая мать способна любить родного ребёнка. Я хочу, чтобы он был счастлив. На его долю и так выпало много испытаний. Я не допущу, чтобы ему причинили зло, — и всё-таки в её тихом голосе Надя уловила угрозу.

— Я не собираюсь причинять ему зло, — вырвалось совершенно искренне и горячо. Гораздо импульсивнее, чем хотелось бы. Как легко, оказывается, спровоцировать Надю на эмоции, когда речь заходит об Эрланде.

— Я тоже не собиралась, — с грозной горечью перебила Сэмюэлла. — Иногда мы невольно приносим несчастья любимым.

Надя догадалась, что сейчас хозяйка говорит о чём-то своём. О том, что произошло двадцать лет назад.

— Говорят, ты мастер рассказывать сказки? — Сэмюэлла поднялась и направилась вглубь комнаты, в ту её часть, которая была плохо освещёна. — А хочешь послушать мою?

Было заметно, движения даются ей нелегко — она слаба. Но всё же её спина была идеально прямой, а походка грациозной. Надя услышала шум льющейся жидкости. Сэмюэлла вернулась к столу с двумя кружками, над которыми клубился пар.

— Это чай из болотных ягод, — она поставила напиток перед Надей. А затем опустилась на стул и отхлебнула из своего сосуда. — Хорошо восстанавливает силы.

Надя тоже решилась отпить немного. По правде говоря, в горле сушило. Она не опасалась, что чаёк окажется с каким-нибудь подвохом. Уж если Эрланд не побоялся оставить Надю один на одни со своей тёткой, значит, уверен — та не причинит гостье вреда.

— Моя сказка про трёх сестёр, — начала Сэмюэлла, когда сделала несколько глотков. — Все три молоды и необыкновенно красивы. Они из знатного рода. Очень знатного и почитаемого во всём Тай-Наиле.

Сказка, конечно, — никакая не сказка. Надя догадывалась, каких трёх сестёр имеет в виду Сэмюэлла: себя, покойную королеву Дайану — мать Эрланда, и его тётушку Алисию.

— Их род настолько почитаем и велик, что, как правило, звёзды предрекали будущей королевой Тай-Наиля кого-то из его представительниц. Никто не сомневался, что и на этот раз стать женой короля суждено одной из трёх красавиц-сестёр.

— Интрига заключалась только в том, какая именно из сестёр разделит с Его Величеством трон? — догадалась Надя.

— Интрига была, но не для старшей сестры. Род, о котором мы говорим, имел ещё одну особенность. Испокон веков старшая дочь в семье наследовала особые способности — дар предчувствия. Этот дар подсказывал ей, что королевой станет она. И она готовилась взять на себя ответственность. Долг не тяготил её. Она ощущала радость оттого, что ей суждено пройти по жизни с королём рука об руку, деля радости и трудности.

— Она была в него влюблена?

— Да. Все три сестры были в него влюблены. А как можно было не любить такого мужчину? Он был сосредоточением мужественности и силы. Он был уверенным и мудрым. Он казался ей непоколебимой монументальной скалой, надёжной и величественной.

У Нади дрожь пробежала по телу от того, как Сэмюэлла описывала отца Эрланда. Похоже, сын унаследовал много его черт.

— Итак, старшая сестра счастлива и с замиранием сердца ждёт дня, когда королевский астролог озвучит волю небес. Но чем ближе этот день, тем ей становится тревожнее. Её счастье омрачено. Она замечает, что король влюблён. Но влюблён не в неё, а в младшую сестру, в Дайану. Однажды старшая сестра нечаянно застаёт их в беседке страстно целующимися.

— Её сердце было разбито?