— Хорошая версия, — кивнул ди Корт. — Хотя склонен все же согласиться с сыном, он считает, что тут совместный интерес Бранки и Карнавы.

Джуно прикрыла глаза и предложила в таком случае больше не обсуждать эту тему.

— Не нужно делать из этого трагедию, Джуно, — сказал он. — Это нормальные процессы, они все время происходят: кто-то с кем-то о чем-то договаривается, ищет себе выгоду, спорит, проводит переговоры. Политика никогда не мешала нам с вашим дедом сохранять хорошие отношения.

Она покачала головой, не понимая, как это было возможно.

— Не делай это слишком личным. Он — твой муж, ты — его жена. Уходя в спальню, оставляй политику за дверьми. Вот и все.

Аязелу вернулся с работы вечером. Прежде чем идти на ужин, Джуно заглянула к себе, чтобы переплести волосы.

У двери в столовую она остановилась, чтобы расправить платье, и сквозь открытую дверь услышала голоса своего супруга и его отца.

— Это условие покажется Бранке приемлемым, — говорил Аязелу. — Независимая комиссия Карнавы, которая будет контролировать отсутствие любых военных маневров в регионе. Отличный компромисс. Но “независимая” — это лишь формулировка. Она будет состоять из наших людей.

Судя по тону, со старшим ди Кортом они спорили.

— Ты даешь Карнаве возможность построить торговый тракт. Это ошибка, сын. Карнава добивается этого уже много лет. Ты ослеплен идеей осадить Бранку и идешь на поводу у Карнавы. Они это понимают и пользуются.

— Я дам эту возможность, только если переговоры с Бранкой завершатся так, как нам надо. И Бранка будет думать, что получила поддержку Карнавы. Бранка решит, что переговоры завершились на их условиях, тогда как в итоге все произойдет на моих. Формально хребет будет демилитаризован, но контроль будет в наших руках.

— Ты недооцениваешь желтых. Они гораздо хитрее, чем ты думаешь.

— У меня есть способ заставить Карнаву выполнить свою часть условий. К счастью, мы вовремя вошли в их Цветоносную семью.

Старший ди Корт тяжело вздохнул. А затем он прочистил горло. Джуно скорее догадалась, чем увидела, что произошло: он, должно быть, заметил ее сквозь щель в приоткрытой двери. Поэтому она стремительно вошла в столовую, будто не стояла несколько минут и не подслушивала.

Аязелу обернулся. Джуно улыбнулась ему.

Все уселись за стол. Разговор пошел своим чередом, но Джуно могла думать только о том, что делать с полученной информацией. Ее дорогой супруг, конечно же, придумал очередную хитрость, и теперь она должна была решить, как поступить — предупредить отца или позволить Аязелу провернуть свой план.

Слишком встревоженная, Джуно ушла из столовой раньше обычного. У себя в покоях она уселась за туалетный столик и уставилась на свое горящее лицо в зеркале.

Боно заметила состояние Джуно и спросила, что случилось. На душе было так тяжело, так хотелось поделиться с кем-то! А еще лучше — получить совет. Джуно рассказала, что узнала.

— Так… надо бы, конечно, сказать отцу-то вашему. Пускай уже он и думает, что делать. Он же у вас вон какой умный.

Тяжело вздохнув, Джуно встала, чтобы переодеться в длинную шелковую ночную рубашку лазури второго порядка. Подарок в честь свадьбы, который, вместе с ворохом других красивых вещиц, прислала Госпожа Горданы.

— Не буду принимать никаких решений. Пока еще есть время решить, что с этим делать… — прошептала Джуно.

Она вздрогнула, когда в дверь постучали. Боно открыла, как только ее хозяйка накинула халат. Увидев в проеме Аязелу, поклонилась и вышла в коридор. Он же вошел в комнату.

— Мне показалось, что вы чем-то встревожены, — произнес он мягко, оглядывая в то же время комнату, будто ожидал, что все здесь должно было измениться.

Окраситься в пурпурный, например.

— Переговоры все ближе, поводов для волнений все больше, — ответила Джуно полуправду.

“Не ври, если можешь не врать”.

Аязелу кивнул. Прошелся по комнате, встал у ее туалетного столика.

Провел кончиками пальцев по лежащей там расческе, пудренице.

— Как вы устроились? — спросил он, повернувшись, наконец, к ней.

Джуно не знала, куда себя деть. Все внутри нее рвалось на кусочки. Она знала, с какими мыслями и желаниями пришел Аязелу. Но могла ли она согласиться на близость теперь, когда раздумывала о том, чтобы предать его?

— Джуно? — позвал он, и она поняла, что не ответила, задумавшись.

— Да, простите. Все хорошо. Спасибо.

Он закивал. Сделал шаг в ее сторону, но она попятилась, и он замер. Прикрыл глаза.

— Я дал себе слово не торопить вас. Вы стали моей женой не по собственному желанию. Но… с этим нужно что-то делать.

Джуно подняла брови в немом вопросе.

— Нам лучше не видеться, — заключил он.

— Что?