— Ваша Милость, — обратилась она к Кинау, — ваш брат объяснил мне, что вы так рьяно спорили со мной вовсе не из желания обидеть, а из большой любви к музыке. Я полностью разделяю вашу страсть. Оставим каждому наслаждаться Песнью в любимой тональности, я же надеюсь, что мой маленький концерт просто доставит вам удовольствие.
Девочки захлопали, Нику одобрительно их поддержал. Кинау хлопнул дважды для проформы, затем мрачно уставился на сидящую за фортепьяно Джуно.
Она исполнила два произведения, которые знала наизусть, искоса наблюдая за первым наследником. К концу она чуть сникла: ему не нравилось.
Да, возможно, Джуно была не самой талантливым музыкантом, и все же…
Вспомнились слова папы: люди чувствуют фальшь. Будь искренней, даже если делаешь это ради своей выгоды.
Она прервала номер на середине, отчего Миа и Лиа недовольно зароптали.
— Господин Первый Наследник, могу ли я предложить вам кое-что?
Он важно кивнул. Еще более худой и длинный, чем Нику, с еще более вытянутым лицом, при этом коротким носом, он казался очень надменным.
— Вы играли когда-нибудь Кадильон?
Очень популярное произведение, которое традиционно играют в четыре руки. В Гордане должны были его знать…
— Да, разумеется.
— Окажите мне честь?
Кинау коротко кивнул и сел рядом. Разумеется, чтобы играть Secondo, нижнюю партию, считающуюся более мужской, оставив ей Primo, верхнюю.
Начинался Кадильон с быстрой трели на третьей октаве. Пальчики Джуно забегали по клавишам. Она поставила левую руку, приготовившись играть арпеджио. Кинау тоже расположил руки над клавиатурой, готовый вступить в нужный момент. Джуно кивнула, и они с наследником синхронно сыграли первые переливы, создавая гармоничную основу для мелодии, которую Джуно играла правой рукой.
Мелодия, сперва нежная, вскоре стала требовательной и напряженной. Джуно знала, что удивит Кинау, добавив несколько отрывистых аккордов на октаву ниже, чем было принято: она поставила свою руку между его, настойчиво отбивающих ритм сменяющимися трезвучиями, и создала драматичное звучание. Понравится ли ему? Она не знала, но надеялась, что он сможет оценить эту находку.
Финальные аккорды они сыграли в унисон, будто много раз репетировали. Джуно завершила номер стихающим переливом на самых верхних нотах. Последние звуки растворились в воздухе. Джуно и Кинау отняли руки от пианино и посмотрели друг на друга. В то мгновение она поняла: получилось. Они поняли друг друга. Не через слова, но через музыку.
Первыми захлопали Лиа и Миа. Бу тоже нехотя изобразила что-то вроде аплодисментов. Нику кричал браво.
Кинау встал, поклонился брату и сестрам, затем взял ладонь Джуно и неловко ее пожал.
— Спасибо, это было… — сказал он и, не окончив фразы, ушел вон из комнаты.
После ужина Джуно снова отправилась гулять по дворцу в слепой надежде узнать что-нибудь еще. Ноги сами принесли ее к крылу с библиотекой.
Но подслушивать, прячась за стеллажами, в этот раз не пришлось, потому что Господин Горданы орал, стоя прямо в коридоре.
— Я сказал выяснить, кто!
— Но мы пытаемся…
— Всех! Собрать всех в Теневом кабинете!
— ”Всех” или “всех, кто был тогда”…
— АЯЗЕЛУ! Объясни ему! — с этими словами Санару, громко стуча каблуками, ушел прочь.
Джуно тоже неторопливо развернулась, чтобы скрыться из виду, но советник заметил ее и окликнул.
Она остановилась.
— Через час собери всех, кто присутствовал на том собрании, — бросил он долговязому молодому человеку и подошел к Джуно.
Выражение его лица было странным. Будто очень-очень много мыслей сменяли друг друга, и он не знал, на какой сосредоточиться. Так бывает, когда бусины рассыпаются по полу, и первое мгновение ты пытаешься поймать каждую.
— Господин Советник?— Что вы здесь делаете? — спросил он после долгой паузы.
— Гуляю…
— В самом деле?
Ей не понравился его тон. Было в нем что-то недоброе.
— Гуляете… И часто вы здесь гуляете?
— Я живу тут уже три недели. Конечно, я часто тут гуляю.
Он скрипнул зубами.
— Я имею в виду в этом крыле.
Аязелу вдруг схватил ее за локоть и подтащил к одному из охранников.
— Часто она тут бывает?
Тот глянул на нее искоса и ответил:
— Временами. Два-три раза в неделю.
Советник оттащил ее в сторону, к двери, что вела в его кабинет.
— Объяснитесь.
Джуно всплеснула руками. Сердце у нее в это время стучало так громко, что еще немного, и советник сам бы услышал этот звук. Но на лицо она нацепила маску обиды.
— Вы сухарь! Я… я… — она достала из шелковой сумочки пряник, который прихватила с обеда, — я несла вам это.
Он взял пряник в руку, повертел его, вопросительно уставился на Джуно.