— Вы принесли мне пряник, — он не смог произнести это достаточно эмоционально, хотя как будто бы старался.

— И что? Пряник! Я подумала, что вы устали, проявила заботу. Это совершенно ничего не значит. Мне нужны серьезные отношения, а не… ужины раз в неделю.

Она обвела рукой столовую.

Аязелу снова поглядел на нее очень задумчиво

“Ну же, сообрази уже, наконец, что к чему!” — отчаянно подумала Джуно.

Он ведь тоже спешил: нужно было как можно скорее убедиться, что дорогая гостья останется в Гордане. А со всеми этими проблемами с Рейхенским лесом, у советника совершенно не было времени на то, чтобы разбираться еще и с ней.

— Что же вы ищете? — спросил он. — Каким должен быть ваш избранник?

Если советник будет задавать эти вопросы вот так, нехотя, она просто встанет уйдет, честное слово.

— Ну, у меня уникальные требования, — заявила Джуно. — Поскольку я сама интересная, разносторонняя личность, привлекательная, умная, то и от будущего мужа ожидаю примерно того же.

— Приятной наружности и острого ума? — уточнил Аязелу, явно примеряя характеристики на себя.

Джуно закатила глаза.

— Нет. Я сказала “примерно”. Нужно чтобы он был богат, знатен и имел хороший вкус. Иными словами, восхищался мной. Понимаете, мне не интересен жених, который не сможет понять, какое сокровище ему досталось. Он должен обязательно ценить меня и постоянно демонстрировать, как счастлив быть с такой девушкой, как я.

Советник как будто немного огорчился. Видимо, такие стандарты показались ему слишком высокими. Почти недостижимыми. Но ведь не невозможными, правда?

Он потер подбородок, стиснул переносицу. Джуно отвернулась в окно, чтобы не рассмеяться. Наконец, он набрался решимости и спросил:

— А если бы… если бы я предложил вам серьезные отношения?

Она перевела на него изумленный взгляд.

— Я сделаю вид, что ничего не слышала, — прошептала она.

Это его, кажется, рассердило, потому что следующий вопрос упал камнем на дно пустого ледяного колодца:

— Почему?

— Потому что так подобные предложения не делаются, — тихо ответила она и потупила взгляд.

Пускай пошевелит мозгами.

Сменили тарелки, принесли десерт. Аязелу велел официанту поставить свой торт и кофе рядом с ее и пересел.

Джуно настороженно следила за перемещениями, внутренне уже празднуя победу. Ей нравилось, как быстро советник принимал решения. Еще больше ей нравилось, что он действовал по ее сценарию.

— Госпожа Монтен-Блум, — произнес он негромко, пока она ела мороженое.

Боно многозначительно прочистила горло, продолжая невозмутимо сидеть на кушетке, и Джуно едва заметно улыбнулась, когда Аязелу прикрыл глаза.

— Хочу пригласить вас завтра на прогулку.

Она дернула плечиком.

— Ну, я и так гуляю каждый день…

— Зайду за вами после обеда.

Вот интересно, он действительно рассчитывал на какую-то взаимность? Если бы ей самой не нужна была эта помолвка, его очень нерегулярные, безэмоциональные ухаживания просто вызвали бы смех.

— Я люблю гулять одна, чтобы ничто не отвлекало меня от раздумий. Знаете, о многом хочется подумать, но постоянно находятся какие-то другие занятия.

— Я с большим удовольствием понаблюдаю за тем, как вы думаете. Хотя бы немного.

Честное слово, Аязелу совершенно не помогал ей. Если бы сейчас она радостно захлопала в ладоши “конечно, давайте погуляем, господин советник”, это выглядело бы жутко неправдоподобно.

Она вынуждена была отталкивать его, создавая иллюзию, что она сложная добыча. Ну или хотя бы просто — вменяемая. Даже самая самоуверенная, недалекая, поверхностная и мечтающая о женихе девушка не купилась бы на столь жалкие ухаживания!

— Я не люблю, когда кто-то за этим наблюдает. Предпочитаю, чтобы никто этого не видел.

Аязелу накрыл ее ладонь своей. Боно не могла увидеть этот жест, поэтому он позволил себе даже погладить пальцы Джуно. Она высвободила руку и глянула на него строго. Мог хотя бы постараться, быть естественнее, искреннее. Ну что это такое?

— Госпожа Монтен-Блум, умоляю, скажите, как я могу, — прошептал он, — завоевать ваше доверие и симпатию?

Она задумчиво посмотрела на потолок.

— Хм… попробуйте вести себя нормально.

Его брови удивленно взлетели.

— Вы пригласили меня на ужин, молчали почти весь вечер, приказали сыграть вам на пианино, и даже ни словечка не сказали о том, как восхитительно я играю, и как чудесно у меня получаются даже самые сложные пассажи. Потом оставили одну со своим отцом, как будто у нас могут быть с ним общие темы. Теперь сели неприлично близко и спрашиваете меня, что вам делать, чтобы добиться моего расположения. Вы вообще раньше имели дело с женщинами?

Аязелу потер подбородок. Кажется, он не знал, что ответить.