— Вы отвечаете так, будто вас научили не отвечать прямо ни на один вопрос.

Джуно ощутила, как учащается пульс. Это еще что за намеки?

— Боюсь, подобные уроки отсутствовали в моей программе. Там больше была вышивка, музицирование… У меня дома прекрасный инструмент и…

— Некоторые совершают ошибку, — перебила ее Госпожа, продолжая смотреть куда-то вдаль, — не беря в расчет слуг.

— О, моя мама всегда учила быть внимательной ко всем, кто меня окружает, и особенно к тем, кто на меня работает.

— Ваша матушка — мудрая женщина. Очень важно, чтобы слуги были преданы нам, не так ли?

— Конечно, Ваша Милость.

Джуно почувствовала, что вспотела. Атмосфера в комнате царила далеко не дружеская, хотя у нее и в прошлый раз не сложилось впечатления, что она очень понравилась Госпоже.

— Вы знаете, что за предательство в Гордане полагается смертная казнь?

Госпожа вдруг посмотрела Джуно прямо в глаза, две голубые льдинки едва ли не пронзили насквозь.

— Н-нет… и, если честно, это звучит как-то… чересчур?

— Нет греха ужаснее, чем предательство. Таковы наши нравы.

Джуно поглядела по сторонам, будто ожидая, что сейчас выскочат циркачи и закричат: “Шутка-а-а!”

— И что вы считаете предательством?

— Шпионаж, к примеру.

— Ну, шпионаж и в Бранке считается преступлением, которое карается очень сурово. Вот я знаю, что кто-то в окружении моего папы вынюхивает информацию о нем и о его семье и передает Гордане. Не знаете случайно, кто?

Госпожа несколько мгновений смотрела на нее с легким замешательством, а затем вдруг улыбнулась.

— Нет, боюсь, мне ничего об этом неизвестно. Моя география заканчивается границами моих земель. Но особенно я уделяю внимание тому, что происходит во дворце. Перемещения каждого здесь — под моим неусыпным контролем.

— Представляю, как вас задело, когда ваш супруг пригласил меня погостить, да еще на целый месяц, не посоветовавшись с вами… — произнесла Джуно якобы сочувственно и отправила в рот кусочек рыбы.

Со всеми этими разговорами она рисковала остаться голодной.

— Господин Горданы — и мой Господин, — отозвалась собеседница гордо. — Его слово — закон для каждого в наших землях.

— Разумеется. Хотя… вам не кажется иногда, что если бы женщины принимали больше решений, влияющих на наши народы, в мире было бы лучше жить?

Госпожа хмыкнула.

— Можете даже не сомневаться, Джустина. Так бы и было. Но чтобы создавать новое, приходится разрушать старое. Это не в нашей, женской, природе — разрушать.

— Чтобы управлять, не обязательно менять мироустройство. Вам ли не знать?

Им принесли новые блюда. Когда Госпожа заговорила вновь, Джуно почувствовала, что тон стал теплее.

— Как бы то ни было, этим миром управляют мужчины. И следующим будет мой сын, Кинау. Вы, конечно, об этом знаете…

Джуно чуть дернула плечиком.

— Конечно, его же представили как Первого Наследника. Я не так глупа, как может думать ваш советник.

— О-о, вы определенно не глупы, — убежденно заявила Госпожа.

— М-м, — Джуно изобразила, будто восхищена вкусом поданного суфле, — что это? Какой интересный вкус!— Грибное суфле, — отмахнулась Госпожа. — Кинау очень серьезно относится к своей миссии. Настолько, что почти не думает ни о чем другом. Не думал, до недавних пор.

В последнем заявлении слышалась претензия.

Джуно подняла бровь, продолжая увлеченно поедать суфле, которое, откровенно говоря, было ужасным на вкус. Нет, может быть, кому-то это и нравилось, но она терпеть не могла грибы.

— Он уже два дня время от времени упоминает вас. Никогда прежде он не проявлял такого интереса ни к одному человеку.

Джуно взглянула Госпоже в глаза и осторожно заметила:

— Это не могло вас не настораживать. Я бы сейчас на вашем месте радовалась.

Взгляд Госпожи потемнел, и прежде, чем она разгневалась по-настоящему, Джуно чуть подалась вперед и доверительно прошептала:

— Если честно, мне кажется, ваш сын до глубины души влюблен.

Лицо собеседницы вытянулось, и Джуно продолжила:

— В музыку. Он так чувствует! Никогда не встречала такого прежде. Он ведь наверняка сам пишет?

Госпожа моментально оттаяла. Она выдохнула, складка между ее бровей разгладилась.

— Да, — на губах заиграла легкая улыбка, — Кинау всегда был очень музыкальным ребенком. Я бы сказала, что он одарен. Но…

— Никого это не волнует, ведь он первый наследник, — понимающе кивнула Джуно, ковыряя суфле. — Мне кажется… мне кажется, нужно помочь ему объединить страсть и долг.

— Что вы имеете в виду?