Подруга, наконец-то, смирилась с местной модой и была одета в хищное алое платье, а не джинсы. Ну что сказать? Бедный Феликс. Он же дара речи лишится. Стройной Маринке с пышностью в нужных местах платье шло. Просто женщина-вамп. И, кстати говоря, алая розочка, прикреплённая к высокой причёске, отлично сочеталась с рыжей чёлкой.

— Какая по счёту? — полюбопытствовала Надя с улыбкой, кивнув на цветок. Догадывалась, что это очередной подарок Феликса.

— Восемнадцатая. Перевоспитание — процесс не быстрый, — глубокомысленно изрекла подруга.

Сразу после инцидента, благодаря которому Феликса и Марину застали в одной постели, Феликс, как истинный рыцарь, сделал Марине предложение. Но она категорически отказала. «Пока не перевоспитается, пусть даже не надеется. Пусть добивается», — вот таков был её вердикт. И Феликс, надо отдать ему должное, проявил редкую настойчивость. Эрланд даже пригрозил Марине, что переселит её в пристройку, если она в ближайшее время не примет предложение, потому что он устал разбирать жалобы обитателей замка. Они уже которую ночь подряд не могут спать из-за того, что Феликс серенады под окнами горланит.

— Восемнадцатая роза? И ты приняла? А не боишься, что на балу столько танцев не наберётся? — подтрунила подругу Надя.

— Ну так, мы, если что, после бала продолжим. Нам для того, чтобы танцевать, зрители не нужны.

Ох, Маринка, неисправима.

— Кстати, как тут у вас традиции требуют? Жених и невеста в одной карете на холм поедут, или в разных? — вопросительно посмотрела Марина на Лизи. — Если в разных, то Надь, я с тобой.

— В разных, — ответили Лизи. — Но жених и невеста встретятся не на вершине холма, а у подножия. Гости и дальше поедут в каретах, а жених и невеста должны будут подняться по другому склону вдвоём: только он и она.

— О, да у вас ещё хитрее, — рассмеялась Маринка, — и для чего же им одним-то на холм тащиться, да ещё пешком? — и, может, в этот раз она ни на что такое и не намекала, но Лизи по привычке увидела что-то возмутительное.

— Ну, что вы такое говорите, миледи Марина? Жених и невеста, пока поднимаются вместе на холм, имеют возможность сказать друг другу самые важные слова.

— Они, что, до этого не успели наговориться? — рассмеялась не сентиментальная Маринка.

— Вот правильно, что не вас, миледи Марина, звёзды будущей королевой выбрали, — беззлобно фыркнула Лизи.

Самые важные слова… Надя думала об этом всю дорогу до холма. Они с Эрландом за последние дни действительно уже столько всего сказали друг другу… Всё самое важное и самое неважное… Разговаривать будет не обязательно. Просто пройти молча рука об руку в ночной тишине, когда только звёзды будут освещать их путь — в этом было что-то трепетное, интимное, волнующее…

Фредерик помог Наде сойти со ступенек кареты и снова зашёл внутрь. Карета тут же тронулась дальше. И через пару минут уже скрылась в вечерней синеве. В Тай-Наиле не принято было, чтобы невесту к жениху вел кто-то из родственников или друзей. Только ночные светила. Под их мягким светом она подойдёт к своему королю.

Надя вдохнула полной грудью. Ощутила аромат леса. Вслушалась в шум ветра в кронах деревьев. Насладилась, как нежные порывы бриза развевают волосы, охлаждают щёки. Она всё не разворачивала головы в ту сторону, где должен был находиться он, её король. Будто боялась, что не выдержит этого счастья — видеть его.

— Надя… — чуть хрипловатый голос мурашками разбежался по всему телу.

Как это у неё получается — ощущать любимого кожей, когда он на расстоянии нескольких метров от неё? Она медленно повернулась в сторону холма и сразу увидела своего короля. В тёмно синем, почти чёрном, парадном камзоле — цвета ночного неба. Монументальный, надёжный, невозможно любимый. Она шла навстречу к своей скале, и сердце щемило от нахлынувших чувств. Они все обострились, трепетали оголёнными нервами.

— Ты возмутительно красива, — он коснулся губами уголка её губ, и током пробило от этого простого прикосновения. — А я возмутительно счастлив.

Он взял за руку и повёл.

Вы когда-нибудь взбирались ночью на вершину холма рука об руку с любимым, ощущая, что там впереди что-то очень важное? Бескрайнее, как небо над головой, вечное. Такое, которое на всю жизнь, навсегда, одно на двоих. У вас будут выступать слёзы на глазах, у вас будет сбиваться дыхание, у вас пересохнет во рту. И вы ничего не сможете сделать с шальным сердцем, рвущимся из груди. И вы будете молчать, хотя хочется закричать. Молчать, чтобы уловить в тишине звук его дыхания. Молчать и впитывать тепло его ладони. Молчать, боясь спугнуть это трепещущее счастье, накрывшее с головой…