Слова поварихи звучат разумно. Доктор отдаёт работникам распоряжение соорудить походную кухню. Он сам контролирует процесс, будто его личное участие чем-то поможет его Королеве. Он смотрит, как слуги приносят из близлежащего леса хворост, как выкладывают из камней импровизированный очаг. Они работают исправно, но доктора что-то тревожит. Ему кажется, что какая-то важная мысль всё время ускользает от него.
Над очагом появляется котёл с водой. Кухарка берётся за дело. Её движения проворны и сноровисты. Наверняка выйдет отличное блюдо. Что же не даёт покоя доктору?
— Кто из них первый догадается, что никакого проклятия нет? — перебил Эрланд. — Король или доктор? Они ведь догадаются? Любовь заставит их действовать.
— А как думаете вы? — Надя видела, он опять хочет взять повествование в свои руки. Опять хочет действовать за Короля. Пусть! Там, в сказке, она может дать ему такую возможность.
— Карета — не лучшее место для любви. Но Королю и Королеве всё равно, — продолжил историю Эрланд. — Они словно сошли с ума. Словно другого раза не будет. А ведь его и действительно может не быть. Именно эта горькая мысль первой приходит Королю в голову, когда волна наслаждения отпускает его. Он не позволяет своей Королеве тут же укутаться в плед, хочет продлить счастье видеть её божественно прекрасное тело. Он нежно скользит по нему руками. Как же она совершенна, его любовь. Эти женственные изгибы, эта шёлковая кожа… И вдруг дыхание перехватывает от обжигающей мысли: язвы — их нет!
По вспышке в его глазах Королева догадывается, о чём он подумал. Ей горько, но придётся разочаровать любимого:
«Такое уже однажды было. Язвы пропали на пару дней. Но потом их количество начало увеличиваться с утроенной скоростью».
«Когда⁈ Когда это было⁈»
У Короля к горлу подступает ком, сердце бешеным биением выламывает грудную клетку — в нём поселяется надежда. Он сам пока не знает почему. Откуда взялась эта хрупкая вера, что всё ещё можно исправить. Но она, эта надежда, — самое светлое, что случалось с ним в жизни. Самое отчаянно желанное.
«Когда, любовь моя?» — повторяет он вопрос.
«Месяц назад», — отвечает Королева.
Король нежно укутывает её в плед и выскакивает из кареты. Осматривается. Замечает, что слуги соорудили походную кухню, повариха колдует над котлом с варевом. Но Королю нужен другой человек. Он ищет глазами доктора.
Монарху едва хватает выдержки отвести врача в сторону прежде, чем задать вопрос:
«Болезнь однажды отступала. Месяц назад. Почему? Вспомни, что тогда происходило. С чем это может быть связано?».
Глаза Короля горят, руки неистово сжимают плечи, и доктору вдруг удаётся поймать ту ускользающую мысль, которая казалось такой важной.
«Её Величество тогда простудилась. У неё был жар, слабость, пропал аппетит. Но зато язвы временно исчезли».
«И сейчас ведь она тоже маковой росинки в рот не брала уже много часов кряду?» — спрашивает Король, хотя ответ он знает.
Они смотрят друг на друга. Как же хочется верить, что это не совпадение.
Король решает вернуться во дворец с процессией, чтобы быть рядом с супругой, но посылает вперёд гонца на резвом скакуне.
«Как только прибудешь на место», — даёт он ему задание, — «передашь приказ управляющему составить список всех, кто готовит Королеве кушанья и напитки, раскладывает их по тарелкам и разливает по сосудам, всех, кто может хоть взглядом прикоснуться к тому, что подаётся отведать Королеве».
Гонец тут же отправляется выполнять приказ. А доктор обращается к монарху:
«Возможно, долго искать не придётся. Я догадываюсь, кто это может быть», — указывает он глазами на кухарку, уже отдающую распоряжение нести сосуд с бульоном в карету Её Величеству.
Король забирает чашу из рук слуги и передаёт назад поварихе:
«Пей!»
Та бледнеет и покрывается испариной.
«Пей!» — повторяет король.
«Пей!!!» — чернеет от ярости.
Кухарка падает в ноги монарху, стонет:
«Пощадите, Ваше Величество, меня заставили это делать».
«Стража!» — зовёт Король, брезгливо стряхивая с ног ничтожество.
Он обязательно покарает её и ту, на кого она работала. Но это после. Сейчас у него есть дело поважнее. Он не идёт — летит к своей Королеве.