— Тоже наследие от вашего отца? — тихо спросил он.

Я вздрогнула и поспешила улыбнуться.

— Можно и так сказать.

Он медленно закрыл книгу, словно забывая о её содержимом, и посмотрел на меня уже иначе — так, как смотрят на коллегу, на равную себе.

И разговор сам собой понёсся дальше — о методах предотвращения заражения крови, о различиях между поверхностным воспалением и глубоким, о том, как правильно наблюдать пациента после операции. Я отвечала, он уточнял, спорил, соглашался — и всё это было удивительно легко, естественно, невероятно увлекательно.

Мы словно дополняли друг друга. И это было… потрясающе.

Я знала, что Роман Михайлович — отличный доктор. Я действительно уважала его как коллегу. Но с ним оказалось настолько интересно болтать о медицине, что я пришла в неописуемый восторг. Даже злость моя исчезла, а сердце так быстро забилось в груди, что я поняла: неизбежно влюбляюсь.

Да, хватит уже бежать от этой правды. Роман Михайлович, несмотря на свой отвратительный характер и не самое приятное начало нашего знакомства, был удивительным человеком.

И вдруг мне стало печально. Печально от того, что на самом деле у всего этого не может быть истинного продолжения. Роман Михайлович вел себя со мной странно — то ревновал, то целовал. Но если бы он действительно имел ко мне настоящий интерес, думаю, ему бы ничего не стоило в этом признаться. А так всё это — лишь глупая игра, конец которой неизбежно настанет.

И я запретила себе думать о таком развитии событий. Тотчас же посуровела, решив уйти. Поднялась на ноги, попрощалась, поблагодарила за разговор, хотя получилось это несколько суховато и вызвало у Романа Михайловича удивление.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вернув книгу на место, я поспешила прочь из библиотеки, а сама думала о том, что мне стоит побольше думать о лекарствах, а не о чём-либо другом.

* * *

— Как вы с Романом Михайловичем познакомились?

Такой вопрос от Миши оказался неожиданным. Мы работали в лаборатории вечером следующего дня. Я посмотрела на него с лёгким удивлением, а потом пожала плечами.

— Я пришла работать в отделение хирургии санитаркой. Вот и всё знакомство.

Он удивился.

— Но ведь взаимный интерес не мог появиться на пустом месте. У вас слишком разные статусы. Насколько я слышал, Роман Михайлович — настоящий княжич.

Мне не хотелось рассказывать какие-то байки, но обижать Михаила молчанием было бы нехорошо.

— Всё это крайне сложно, — ответила уклончиво. — Иногда так бывает, что даже совершенно неподходящие друг другу люди притягиваются.

— Ты любишь его? — вопрос не в бровь, а в глаз.

Я вздрогнула и посмотрела на товарища несколько настороженно. Что мне сказать? Люблю ли? Любовью мои чувства назвать сложно. Симпатией — да. Увлечением — возможно. Но признаваться в этом не хотелось. Однако отвечать что-то нужно.

— Как и у любой пары… между нами есть чувства, — ответила сухим тоном, давая понять, что эти расспросы мне неприятны.

Но Михаил, как будто проигнорировал этот знак.

— Но если вы влюблены друг в друга, почему так редко видитесь? Почему ты так часто печальна? Мне кажется, что тебя принудили к этой помолвке. По крайней мере, создаётся такое впечатление.

Вот теперь Михаил меня удивил. Он смотрел на меня уже не весело, не пытливо, как обычно, а серьёзно и напряжённо.

И под взглядом этих внимательных глаз я неожиданно почувствовала усталость. Усталость от необходимости притворяться, играть роль в этой фиктивной помолвке. Захотелось сбросить с себя это ярмо, которое с каждым днём доставляло всё больше печали.

И я вдруг произнесла:

— На самом деле, я не уверена, что эта помолвка продержится достаточно долго, — сказала на выдохе. — Скорее всего, она закончится в ближайшем будущем, потому что наши пути разойдутся, и всё станет на свои места.

Лицо Михаила ожило, глаза блеснули.

— Я так и знал, — торжествующе произнёс он. — Я так и думал, помолвка фиктивная!

У меня вытянулось лицо. Как он догадался? Я же не говорила об этом прямо. Неужели намёков было настолько много?

Увидев моё смущение, товарищ слегка улыбнулся.

— Да не волнуйся, я никому не скажу. Просто теперь мне всё понятно. Вы не настоящая пара. Вы не ведёте себя как настоящая пара…

Я удивилась. Неужели это настолько заметно?

— Я не знаю, зачем Роман Михайлович это делает, — продолжил Михаил, — и для чего он тебя использует, но, честно говоря, это очень некрасиво с его стороны.

— На самом деле, таким образом он меня защищает, — уточнила я. — Всё это делается ради моей безопасности.