Я подумала: иногда достаточно самого малого, чтобы зажечь в сердце человека огонёк. Свежий воздух, запах влаги после уборки, улыбка девушки, поющей простую песню… и вот уже даже обречённый получает миг счастья.

Нет, я не считала это своей заслугой. Такого эффекта не добиться только человеческим умом. Я верила и чувствовала, что мной управляет кто-то свыше. Тот, Кто, наверное, и послал меня в этот мир — дарить надежду, приносить свет и бороться за справедливость…

Новые санитарки не появились ни на следующей неделе, ни через месяц. Да, в это трудно было поверить, но Сергей Антонович ничегошеньки не делал, чтобы его отделение работало как положено. Всё это время мне приходилось выполнять две работы — и за санитарку, и за медсестру, а получала я только одну зарплату.

Если бы я искала лишь наживы, давно пошла бы жаловаться. Но я искала другого. В моих палатах постепенно устанавливалась совсем иная атмосфера. Я познакомилась со всеми больными, знала их по именам. Каждое утро встречала их радостной улыбкой, рассказывала весёлые истории, особенно детям. Дети меня обожали. Те, кто ещё недавно лежали безнадёжно апатичными, прямо-таки ожили, порозовели.

Нет, дело было не только в моём заразительном настроении. Конечно же, в свободное время я бегала в лабораторию профессора, чтобы взять хорошие лекарства — не только наши новые разработки, но и простейшие средства. Потому что у меня закрадывалось всё большее подозрение, что больница не выделяет необходимых, даже элементарных препаратов для поддержания жизни этих несчастных. Неужели на них уже махнули рукой и окончательно записали в мертвецы?

И вот ровно через месяц детские палаты опустели. Да, все эти дети выздоровели. В больнице поднялся шум. Слухи о том, что из отделения смертников начали выписываться выздоровевшие, пронеслись по медицинскому комплексу подобно урагану.

Я ничего об этом не знала. Честно говоря, так уставала на работе, что к вечеру буквально падала с ног. К тому же часто дежурила по ночам вне расписания. Как же я могла бросить своих больных? Поэтому в других отделениях комплекса появлялась редко.

Но во время одного такого выхода в люди я повстречала старую знакомую — Марию. Как я узнала, после окончания курсов она работала в терапевтическом отделении. Увидев меня, бывшая соседка по комнате воскликнула:

— Слушай, а ты правда работаешь в отделении отверженных?

Я согласно кивнула.

— Расскажи, что там творится? Говорят, оттуда начали возвращать больных живыми и почти здоровыми. Что случилось? Неужели у вас появился новый доктор?

Я замерла. Ах вот как люди объясняют происходящее…

— Да, выздоравливают… но новых докторов нет, — осторожно ответила я, не желая распространяться.

А сама в душе ликовала.

Кстати, обо всём происходящем в отделении знал только профессор Уваров. Он радовался вместе со мной, но, как я уже поняла, особого влияния на других докторов не имел. Его не воспринимали всерьёз. Наше экспериментальное лекарство ему позволили испытывать только на умирающих. И это поражало меня до глубины души. Даже знаменитого профессора здесь были готовы унизить, не обращая внимания на поразительные результаты его труда.

Мы перебросились с Марией ещё несколькими ничего не значащими фразами, а я поспешила возвратиться в отделение, глубоко погружённая в свои размышления.

Итак, прогресс налицо. Да, если бы я не проносила тайком лекарства из лаборатории профессора Уварова, вряд ли бы мне удалось многого достичь. Чистотой и порядком больных не вылечишь. Если об этом узнают, у меня могут начаться большие неприятности. Но профессор дал мне на это добро, конечно же, предупредив, что Сергей Антонович — страшный человек, и мне ни в коем случае нельзя попадаться ему на глаза.

Я пыталась понять, почему последний действует настолько безнаказанно, но старик не стал объяснять. Просто скривился и отмахнулся: «Старое дело, не нам туда лезть».

Я настолько задумалась, что совершенно случайно свернула не в свои палаты, а зашла в соседние. Сразу же в нос ударил противный запах гнили. Я встрепенулась, огляделась и увидела совершенно чужие лица. Больные повернули головы, апатично уставившись на меня. Боже, я уже отвыкла от выражения таких лиц!

Но в тот же миг лежащий рядом старик встрепенулся:

— Это она, медсестра из соседних! Это у неё… там все выздоравливают!

Услышав это, остальные больные зашевелились. Все, кроме одного, что лежал неподвижно — то ли спал, то ли был без сознания.

— Помогите нам, — захрипел какой-то мужчина, ужасно худой, измождённый, почти скелет. — Нам не дают лекарства. Они хотят, чтобы мы умерли. Они специально убивают нас!!!

Я ошеломлённо открыла рот:

— Что вы такое говорите? Простите, кто вас убивает?

— Начальник… — сипло продолжил он. — Он приказал медсестрам не давать нам тех лекарств, что полагаются от государства. Чем больше смертей, тем больше он получает денег.