Мария вдруг бросилась мне на шею, обняла меня и всхлипнула:

— Я так рада! Я так рада! Я смогла!

— Чему ты рада? — удивлённо спросила я.

— Я рада тому, что впервые в жизни смогла. Смогла противостоять такой, как эта змея. И это всё только благодаря тебе, Аня. Ты показала мне пример. Я хочу стать точно такой, как ты! Спасибо тебе.

В сердце разлилось незабываемое тепло, ощущение того, что моя жизнь ещё больше наполнилась смыслом. Я была счастлива, что мои жизненные принципы, хоть и приводят меня к постоянным неурядицам и трудностям, дают надежду кому-то ещё.

Искренность, благородство, смелость и твёрдость — вот те качества и те цели, которые должны быть у каждого человека. Да, люди будут гонимы другими за всё это, но, с другой стороны, они получат плод и не зря проживут свою жизнь…

Весь последующий день я крутилась как белка в колесе. Позавтракать не успела из-за этой размолвки с Иолантой. Пока добралась в столовую, еды уже просто не осталось.

Утешало только одно — что наглая аристократка тоже останется голодной. Наверное. Хотя это, конечно же, совершенно неважно…

Побежала на занятия. Отсидела там, тщательно переписывая у рыженькой соседки Катеньки Лозовой все темы, которые пропустила за эти две недели. Хотела быть в курсе того, о чём меня могут спросить. И хотя всё это было мне крайне знакомо, я понимала, что могут существовать нюансы, присущие только этому миру. Нужно будет почитать информацию по каждой теме в библиотеке. На всякий случай.

Занятия пролетели довольно быстро. К счастью, никто меня не задевал. А тётка Клавдии, Матрёна Ивановна, отсутствовала. Где она запропастилась, мне было неинтересно. Я просто сосредоточилась на том, чтобы наверстать упущенное и обязательно закончить эти курсы.

Встряска с Иолантой помогла мне оценить важность нынешнего обучения. Пусть это только образование медсестры, но документ есть документ. С ним у меня была бы возможность продолжать исследования — например, вместе с профессором Уваровым. В общем, я очень старалась.

Когда наступило время обеда, передо мной встала дилемма. Отчаянно хотелось узнать, как там дети из отделения отверженных. Я бы зашла к ним, быть может, после окончания всех занятий, но меня позвал Роман Михайлович, и игнорировать его в данной ситуации было бы неправильно. Поэтому я решила пожертвовать обедом и поспешила к маленьким пациентам.

В крайнем случае, после разговора с молодым доктором я спрошу разрешения выйти из медицинского комплекса и куплю что-нибудь у разносчиков неподалёку. Решив так, я успокоилась. Хотя, честно говоря, за последние дни, когда я толком не спала и плохо питалась, я чувствовала слабость. А когда мы работали с профессором Уваровым было не до еды. Я часто пропускала приёмы пищи, просто забывая о них.

В общем, в отделении отверженных было по-прежнему мрачно и неприятно. Глядя на полную нищету и даже грязь, видневшуюся из каждого угла, я испытывала глухое раздражение. Но со своим уставом в чужой монастырь не лезут, поэтому я старательно закрывала глаза на творящуюся дичь и просто шла к палатам, где лежали дети.

Остановившись перед дверью, за которой находились юные пациенты, я выдохнула. Да, нужно морально подготовиться, ведь я могу увидеть запустение и узнать, что они умерли. Много времени прошло. Но наконец я решилась и открыла дверь.

Палата не была пустой, но здесь находились совершенно другие пациенты. Меня аж пробрало. Я поспешно вышла, глотая ртом воздух. Неужели умерли? Неужели это правда?

Остановила спешащую мимо медсестру, очень хмурую женщину, которая посмотрела на меня с раздражением.

— Скажите, где пациенты из детской палаты, которые находились здесь две недели назад?

Она смерила меня взглядом, заметила форму ученицы курсов, презрительно поджала губы и произнесла:

— А вам-то зачем? Это не ваш профиль.

— Прошу вас, скажите… неужели они умерли?

Она передёрнула плечами:

— Двое уже угасли, а остальных перевезли…

Услышав о смерти двоих, я ужасно огорчилась, но тут же уточнила:

— А остальных увезли куда?

— Это неизвестно. И вряд ли вы способны об этом узнать. Все они сироты, о таких даже записи толком не ведутся…

Почувствовав глухое отчаяние, я кое-как поблагодарила хмурую женщину и вышла.

Затянулись, затянулись наши исследования…

Ладно придётся с этим смириться. Я не волшебница, и профессор Уваров не всемогущий маг. Мы не могли придумать лекарство быстрее, и даже сейчас оно недоработано. Но нужно стараться, торопиться, спешить, чтобы случилось меньше смертей.

Лишь приняв такое решение, я немного успокоилась.