И было досадно. Я ведь прекрасно понимала, что это всего лишь слова, всего лишь прикрытие. Красивая ложь, фальшивка, ширма…

Я зло выдохнула, отгоняя нелепые чувства. С чего вдруг мне ощущать разочарование? Нет, нет, не может быть, чтобы меня это задевало! Бред какой-то… Да чтобы я даже краем сознания допускала желание быть невестой настоящей…

И всё же сердце упрямо не слушалось — стучало часто, будто знало что-то, чего не знала я.

Пришлось подавить эмоциональный раздрай.

— Спасибо за помощь, — буквально выдавила из себя, хотя действительно была благодарна. Но чувства, бушевавшие внутри, не давали расслабиться. — Я по-прежнему беспокоюсь о судьбе тех больных, которые остались в отделении отверженных. Есть ли возможность каким-то образом им помочь?

Роман Михайлович сразу посерьёзнел.

— Это сложно сказать, — ответил он. — Но я работаю над этим. Как вы видите, власть Сергея Антоновича очень велика. И даже мой статус не позволяет её поколебать.

Снова Роман Михайлович упомянул о каком-то особом своём статусе. Разве он не сын обычного графа? Впрочем, я никогда не вникала в это. Да и, наверное, мне действительно неинтересно.

— Вы не могли бы сказать, в какой именно комнате я теперь буду жить? — осторожно уточнила я. — Мне бы хотелось немедленно переехать.

— Да, конечно, — произнёс Роман Михайлович, поспешно вставая. — Пойдёмте, я сам подберу вам эту комнату.

Идти с ним по коридору вдвоём сейчас казалось чем-то крайне напряжённым, но возразить я не посмела.

Стоило нам выйти из его кабинета, как на нас уставились десятки глаз. Весь медперсонал провожал нас изумлёнными взглядами. Я слышала шепотки, видела бурю эмоций на их лицах.

Да уж, обсуждают, что сын графа собрался жениться на какой-то ничтожной санитарке.

Впрочем, мне всё равно. Я тряхнула головой. Не о том я должна думать. Всё это быстро закончится. Найдём повод — помолвку разорвём.

А то, как это отразится на моей репутации… ну и плевать. В первый раз, что ли…

* * *

Женское общежитие для высокопоставленного персонала оказалось совсем небольшим — редко кто из знати в принципе оставался жить в стенах комплекса. Только приезжие и очень смелые барышни решались на такое.

Мне досталась комната с соседкой. Роман Михайлович показал нужную дверь, сообщил, что мне принесут постельное бельё и бытовые мелочи, а мои вещи передадут слуги. Чинно поклонился и ушёл, а я, взволнованно выдохнув, толкнула дверь.

Внутри никого не было.

Комната оказалась на удивление уютной. Светлые обои с тонким цветочным узором, аккуратные кровати, покрытые мягкими пледами, узкий письменный стол с зеркалом и пара стульев. У окна стояла ваза с живыми цветами — кто-то явно любил уют. В углу — небольшой шкаф и тумбочка, на которой лежала раскрытая книга.

Тихо, спокойно, чисто. После долгих дней тревог — почти как глоток свежего воздуха.

Я присела на край кровати, чувствуя, как постепенно спадает напряжение. Интересно, какая у меня будет соседка? Надеюсь, не из тех ядовитых сплетниц, что с радостью разнесут по всему комплексу каждое моё слово.

Хотя… кого я обманываю? Вряд ли повезёт. С моей-то удачей.

Весь оставшийся день я проработала сравнительно спокойно. Однако постоянно натыкалась на чужие взгляды. Меня избегали, на меня украдкой засматривались, шушукали за спиной.

Я была настолько в центре внимания, что к вечеру начала дико раздражаться. Как же это противно — слов нет. Нет, не то чтобы меня интересовало чьё-то мнение, просто чувствовать себя под микроскопом — к этому ещё нужно привыкнуть.

К вечеру я вернулась в комнату, уставшая и по-прежнему раздражённая. И столкнулась с соседкой.

Ею оказалась миловидная брюнетка с аккуратными чертами лица, смотрящая на меня своими огромными карими глазами.

Как только она разглядела моё лицо, то тут же вскочила на ноги и с восторгом произнесла:

— Это правда вы? Вы и есть та самая невеста княжича Романа???

Я опешила. О чём она вообще? Какой ещё княжич? Кажется, слухи переросли во что-то совершенно нелепое!

Симпатичную брюнетку звали Василиса. Она была дочерью мелкопоместного барона. Её восторг с лица всё не сходил, когда она убеждала меня в том, что Роман Михайлович является самым настоящим княжичем — младшим сыном самого князя Всеволода.

В первые мгновения я действительно не верила её словам. Нет, ну это же полный бред. Да, конечно, о княжеской семье я знала немного, но то, что их почитали чрезвычайно высоко, уже уяснила. Княжеские отпрыски и родственники стояли выше всех по социальной лестнице. Даже тот самый противный докторишка, который всё время хвалился тем, что является кузеном княгини, имел огромный авторитет среди работников медицинского комплекса — именно за счёт этого родства.