В обед я так вымоталась, что поспешила в столовую раньше всех остальных. Нашла свободный поднос, набрала еды и пристроилась на краю столового зала. Ко мне тут же кто-то подсел, и, подняв голову, я увидела Михаила.

Он выглядел бледным, взъерошенным. Насколько я знала, он активно помогал Эдуарду Михайловичу в расследовании дела. Но сейчас он улыбался, а глаза его светились.

Похоже, он был рад меня видеть, и что-то внутри меня болезненно кольнуло. Я вдруг осознала, что, во-первых, все эти дни совершенно не вспоминала о нём. Эгоистично — мы ведь друзья. А во-вторых, мне придётся сообщить парню то, что ему не понравится.

Я отказываю ему. Окончательно. И бесповоротно…

После обеда посыпала снежная крупа. Мелкая, колкая, она летела косо, цеплялась за ресницы и тут же таяла на тёплой коже. Двор перед медицинским комплексом быстро пустел: кто-то спешил в корпуса, кто-то все еще находился в столовой…

Мы с Михаилом остановились в стороне, у старой каменной стены, за которой начинался небольшой хозяйственный дворик. Здесь редко кто ходил: низкая арка, заваленная дровами, полуобвалившийся навес и старая лавка, припорошённая снегом, не привлекали никого, кроме рабочего персонала. Уютное, скрытое место, будто предназначенное для непростых разговоров.

Я плотнее запахнула на себе тёплый меховой плащ — подарок Романа Михайловича. Он был удивительно мягким, тяжёлым и надёжным. В нём было тепло и спокойно, будто меня обнимали. От меха едва уловимо пахло моим возлюбленным, будто частичка его всегда была со мной…

Я невольно вдохнула глубже и почувствовала, как внутри всё немного смягчается.

Михаил смотрел на меня тревожно. Не как обычно — светло и не улыбчиво, а настороженно, будто заранее готовился к неприятному. Его взгляд скользнул по плащу, задержался на нем, и он тут же отвёл глаза.

Снег шуршал под ногами, мир вокруг будто притих, давая нам возможность сказать то, что давно назрело.

— Как продвигается расследование у Эдуарда Михайловича? — начала я осторожно, не зная, как лучше подобрать слова.

Михаил ничуть не оживился.

— Движение есть, — вяло ответил он, глядя в землю. — Скоро будут первые новости. Пока всё должно держаться в секрете. Впрочем, я и сам немного знаю. Так, мальчик на побегушках.

— Понятно, — ответила я, когда тема неожиданно исчерпалась. — Как ты себя чувствуешь? Не пострадал при пожаре?

Я слегка покраснела от смущения, потому что умудрилась спросить об этом только сейчас.

Михаил равнодушно пожал плечами.

— Да всё в порядке. Я ничуть не пострадал, только пару царапин. В отличии от Романа Михайловича…

Как только он произнёс это имя, то тут же посмотрел мне в глаза. Колко, испытующе — потому что уже всё понял.

В этот момент я осознала, что объяснения излишни. Поэтому ответила на выдохе:

— Знаешь… наша помолвка стала настоящей.

Михаил дёрнулся, как от удара, и весь сжался. Он закрыл глаза всего на мгновение. Линия челюсти напряглась.

— Я это понял, — произнёс он глухо, наконец. — Понял с того момента, как тебя назначили его сиделкой. Что ж… я опоздал…

— Прости…

У меня возникло отчаянное желание сказать что-то дружеское, ободряющее, но что тут скажешь? «Давай останемся друзьями»? Какая чушь! Будто это может исцелить разбитое сердце…

Поэтому я молчала. Молчал и Михаил.

Наконец он выдохнул, словно смиряясь с произошедшим, и печально сказал:

— Этого стоило ожидать. Я, конечно, надеялся. И очень-очень хотел, чтобы ты выбрала меня. Но понимаю — сердцу не прикажешь.

Я слушала, и сердце моё сжималось от сострадания и лёгкого чувства вины. Всё-таки тяжело огорчать дорогого тебе человека. Друга.

— Спасибо тебе за всё, Миш, — произнесла я наконец. — Ты очень многое для меня сделал, и я надеюсь, что наша дружба останется в силе.

— Останется, — вдруг твёрдо сказал Михаил и посмотрел на меня уже спокойнее. — Я не истеричка, поверь. Всё понимаю. Мне тяжело. Но я в конце концов, мужчина. Нюни распускать не буду…

Он печально ухмыльнулся, а я улыбнулась в ответ.

— Что ж… желаю вам всего наилучшего, — добавил он, поджав губы. — Не могу сказать, что радуюсь за вас и не обещаю, что буду на вашей свадьбе. Но если ты будешь счастлива… я, пожалуй, буду доволен.

— Спасибо за всё, — произнесла искренне. — Я никогда не забуду всего, что ты сделал для меня, Миша!..

Он улыбнулся, и на этот раз улыбка вышла светлее.

Думаю, все будет хорошо…

* * *

После разговора с Михаилом я наконец успокоилась. Слава Богу, точка поставлена, и как хорошо, что он всё понял. Мне бы не хотелось терять друга.

Я вернулась в хирургию и попыталась отвлечься на свои дела.