— Тогда почему мы вообще это обсуждаем? — бросил долговязый старик, глядя на меня из-под кустистых бровей.

— Потому что дело неоднозначное, — недовольно продолжил Роман Михайлович.

— Есть ли свидетели произошедшего? — громко уточнил мужчина лет пятидесяти, который выглядел менее агрессивным.

— Да. Анна назвала свидетеля. Это второй больной из палаты. Я опрашивал его сегодня, и он отрицает всё, что она рассказала.

Я вытаращилась на Романа Михайловича с открытым ртом. Что??? Получается, тот мужчина подставил меня? Но ведь мне казалось, что мой поступок его коснулся, и он выглядел таким искренним тогда…

Почувствовала себя ужасно разочарованной, но… тут же в голову пришла другая мысль. Разве не видела я этих акул в белых халатах? Наверняка припугнули. Или наоборот — купили. Человеку просто стало страшно, мне не в чем его винить.

Однако теперь я знала: дело действительно плохо. Без этого свидетеля мои слова — ничто. Я поняла, что можно даже не пытаться бороться. Это бесполезно. И весь этот совет был теперь не более чем фарсом.

Однако… нельзя было ударить в грязь лицом.

Поэтому я напустила на себя равнодушное выражение и стала просто наблюдать за развитием дальнейших событий.

В общем, когда Роман Михайлович прекратил изложение оставшихся фактов, собравшиеся загудели. Наконец один из них выкрикнул:

— Вы осмотрели пострадавшего пациента? Каково его состояние на сегодняшний момент?

— Он всё ещё не пришёл в себя, — произнёс Роман Михайлович, — но я бы назвал его состояние удовлетворительным.

— Значит, санитарка никому не причинила вреда, — вдруг послышался крайне старческий голос, почти что скрип.

Я обратила внимание, что старейший из присутствующих, мужчина лет девяноста, не меньше, глядел на меня неожиданно мягким взглядом. Мягким и… каким-то ностальгическим, что ли.

Я опешила.

Кто это, интересно?

— Профессор Уваров, это мало что меняет, — обратился к нему мужчина помоложе, сидящий рядом. — То, что человек не пострадал от неправомерных действий этой девицы, — настоящее чудо. Она всё равно должна быть сурово наказана!

— Чтобы кого-то наказать, — парировал профессор, — нужно, чтобы был доказан ущерб. Какой в данном случае ущерб от того, что она попыталась ему якобы помочь? Никакого. Так что мы здесь обсуждаем?

— Если она не будет наказана, — продолжил молодой человек возмущённо, — то снова начнёт «помогать», и пациенты будут в опасности. Её нельзя держать в нашей больнице!

Лекари снова загудели, и я получила подтверждение, что большая часть из них не на моей стороне. Стояла, смотрела на всё это, удручённая и огорчённая тем, что справедливость так и не восторжествует.

— Я предлагаю, — снова послышался старческий голос профессора, — поговорить с девушкой и узнать степень её медицинской подготовки. Ведь если она обладает достаточными знаниями в медицине, пусть даже без официального подтверждения, значит, она не может нанести вреда, а может приносить только пользу!

— Но ведь это неправильно! — молодчик всё не унимался. — Никто без соответствующего образования не должен выполнять столь сложные процедуры, как уход за больным…

— В наше время, — прервал его профессор с легким раздражением, — когда не существовало всех этих ваших глупых бумажек и документов, любая медсестра была женщиной, пришедшей с улицы, которой в двух словах рассказали её обязанности. Так что не рассказывайте мне о том, кто что должен или не должен!

Я смотрела на этого старичка и радовалась. Хоть кто-то здесь выглядел адекватным. Но поможет ли это, если он против всех совершенно один?

— Итак, дорогая, — обратился он ко мне, беззубо улыбаясь. Боже, сколько же ему лет! — Я знаю, что вы — дочь моего дорогого коллеги, ныне покойного, к сожалению, Александра Иосифовича Кротова. Мы многое прошли вместе, и я надеюсь, что он всё-таки смог каким-то образом привить вам немножечко своего таланта.

Доктор, который был помоложе, презрительно фыркнул:

— Простите, профессор, но вынужден вас разочаровать. Всем известно, что Анна Александровна весьма и весьма посредственна. Мало того, что она едва может читать и писать, мало того, что она имеет не совсем добрую репутацию, так ещё и простые, элементарные обязанности санитарки выполняет из рук вон плохо. Можете представить, что она могла сотворить с больным?

— Тише, тише, молодой человек, — осадил его профессор. — Я сам составлю о барышне впечатление, когда вы наконец-то дадите мне с ней поговорить! Не трудитесь более и не перебивайте, пожалуйста…

Пристыженный молодой человек замолчал. Тогда старик наконец смог обратиться ко мне напрямую, и никто его больше не прерывал…