— Прекратите паясничать! — гаркнул он так жёстко, что окружающие тут же замолчали, и их глупые улыбки потухли. — Многое я повидал на своём веку, но ещё никогда не видел, чтобы столько почтенных мужей вели себя как бабы базарные!

Он знатно всех пристыдил, потому что многие смутились. Видимо, этот старик обладал непререкаемым авторитетом среди них. Да, нашлись и те, которые посмотрели на него с осуждением, но и они ничего не сказали.

— Ладно, я хочу поговорить с девушкой. Прекратите вставлять свои глупые комментарии! Предупреждаю вас, подобного больше не потерплю!

Когда воцарилась полная тишина, профессор снова обратился ко мне уже спокойным тоном:

— Анна, если у больного рана и он потерял много крови, чем вы его напоите?

Физиологический раствор, переливание… стучало в голове, но ответила я другое:

— Вода, отвар трав. Можно тёплое молоко, если нет ничего другого. Главное — не давать крепкий алкоголь, он только ухудшит состояние.

— Хорошо. А если больной долго лежит без движения, что нужно сделать, чтобы он не умер от язв на коже?

Эх, сюда бы специальные матрасы, но их нет.

— Обязательно нужно переворачивать, менять его положение, протирать кожу спиртом или хотя бы уксусом. Тело больного держать абсолютно сухим и чистым.

Старик удовлетворённо кивнул.

— Прекрасно, прекрасно. Скажите, где у человека находится печень, с какой стороны?

— Справа, под рёбрами.

Об этом меня можно спрашивать даже во сне: отвечу без запинки!

— Как отличить обычное отравление от, скажем, холеры?

В голове вспыхнули слова: «анализы, бактериология», но ответ для всех этих людей, естественно, был совершенно другим.

— При холере стул обильный, водянистый, похож на рисовый отвар. У человека сильная жажда, он быстро теряет силы, кожа становится серой, глаза западают.

— Прекрасно, — снова прервал меня профессор Уваров. — Давай ещё пару вопросов, и я оставлю вас в покое. Но это будет самый сложный экзамен: как узнать, что у больного тиф, а не просто горячка?

— При тифе особая сыпь на животе и боках, — без раздумий ответила я. — Больной бредит, путается в словах. У него не только жар, но и помутнение рассудка.

— Ладно, Анечка… — профессор Уваров, кажется, окончательно ко мне смягчился. — Последний вопрос оставлю при себе. Вы достаточно доказали всем нам, что обладаете большой базой медицинских знаний. Конечно, заметно, что вы в них не уверены, но налицо ошибочное мнение о вас. Поэтому, коллеги… — он обвёл окружающих взглядом. — Я предлагаю этот вопрос закрыть. Девушка не могла причинить больному вреда, потому что она не обычная полотёрка. Всё-таки тот факт, что её отец был знаменитым профессором, не мог не отразиться на ней. У неё талант, и вы должны это признать!

Молодой врач, сидящий рядом, презрительно фыркнул:

— Зубрёжка. Всего лишь зубрёжка…

Но профессор так на него посмотрел, что тот тут же замолчал.

— Если вы хоть немного уважаете меня, — продолжил старик, — то прислушайтесь ко мне. Никакого наказания! Более того, я желаю взять за неё полную ответственность и лично отправляю Анну Александровну Кротову на курсы медсестёр!

Сперва воцарилась изумлённая тишина. Потом раздался гул голосов. Кто-то пытался возмущаться, но возмущения быстро затихли.

— Прекрасно, — на ноги поднялся Роман Михайлович. — Думаю, что мы можем на этом закончить. Спасибо всем присутствующим. Если профессор Уваров берёт на себя ответственность, значит, мы больше ни о чём не должны волноваться.

С этими словами он повернулся ко мне и дал знак уходить. Причём быстро.

Я послушалась мгновенно и уже через секунд десять стояла в коридоре, тяжело дыша от волнения.

Меня не только не выгонят, но и отправят на курсы медсестёр? Неужели это правда?

Душу затопило облегчением. Спасибо профессору Уварову. Он просто спас меня — это очевидно. Я сложила руки на груди и поклялась самой себе: обязательно отплачу ему за это. Отплачу добром и преданностью…

Я снова была в кабинете Романа Михайловича в этот же день вечером. Стояла и смотрела на него любопытным взглядом.

Опять отругает? Снова будет упрекать? Но Роман Михайлович был сегодня гораздо более тих, чем всегда. Что удивительно. Я уже так привыкла к его язвительности, что стало как-то даже не по себе.

Шучу, конечно. Хотелось бы, чтобы меня и вовсе перестали упрекать. Может быть, именно сейчас для меня начнётся новая жизнь…

Но я жестоко ошиблась — без лекции из его кабинета всё-таки не ушла.

— Итак, Анна, могу сказать, что вам крупно повезло, — начал он, откидываясь на спинку кресла. — Очень повезло, что профессор Уваров, лучший друг вашего отца, оценил ваши способности. У меня только один вопрос: почему вы скрывали их раньше?

Посмотрел мне в глаза пытливо, с каким-то недоверием, что ли. Я пожала плечами.