— Кажется, я догадываюсь, чем ты его взяла. Мой младший сын — бунтарь. Ему всегда хотелось, чтобы всё было не по правилам. Учиться пошёл не по правилам. Работу выбрал не по правилам. Он всегда делал не так, как хотели его родители. Думаю, к тебе он привязался по той же причине. Ему хотелось насолить нам с отцом! Вот и невесту выбрал такую же — бунтарку…

Я едва заметно пожала плечами.

— Вы должны лучше знать своего сына, — произнесла я твёрдо. — Я не знакома ни с его детством, ни с юностью. Я знаю Романа Михайловича только сейчас. И могу сказать, что он очень искренний и прямолинейный человек. На редкость благородный и храбрый. Это те качества, которые я люблю в нём больше всего. Об остальном судить не мне. Поэтому прошу простить меня. У меня ещё много обязанностей на сегодня.

Поклонившись, я решительно направилась прочь.

Но в этот момент из-за ближайшего поворота кто-то выскочил, и я едва не налетела на него.

Честно говоря, испугалась. После недавнего нападения нервы у меня однозначно шалили. Но руки, схватившие за плечи и притормозившие мой бег, оказались мягкими и осторожными.

Это был Эдуард Михайлович.

Он разглядел моё, наверное, раскрасневшееся лицо и улыбнулся. Потом заглянул мне за плечо и заметил мать. Напрягся.

Это напряжение заметила только я — и оно тут же исчезло, сменившись ярким проявлением радости. Подозреваю, что в этом было немало актёрского мастерства.

— Дорогая матушка, значит, вы всё ещё здесь? А я спешил к брату, надеясь и вас застать!

Александра Иосифовна сразу смягчилась, но всё же упрямо поджала губы.

— Я уже собиралась уходить, ты вовремя.

— О, вижу, вы уже познакомились с невестой Романа! — Эдуард Михайлович всеми силами демонстрировал своё ко мне расположение. — Очень милая девушка, не находите? А какая она умная, я бы даже сказал — гениальная. Роман нашёл себе невесту под стать…

Княгиня помрачнела, но больше на меня категорично не смотрела.

— Проводи меня к карете, — попросила она сына.

Он с готовностью подал ей руку, которую она тут же приняла, и повёл по коридору, оставив меня с ощущением полного раздрая в душе.

Это было тяжело. Из огня да в полымя. Сразу после нападения встретить такого человека и выслушать столь болезненную критику — настоящее испытание.

Поэтому я развернулась и поспешила к Роману Михайловичу. Отчаянно хотелось его увидеть и просто отдохнуть душой, будто сбросить с себя тяжёлый груз.

Однако, когда я влетела в его палату, та оказалась пустой…

Первой мыслью после того, как я не нашла Романа Михайловича на месте, была: его похитили.

Но это же полная чушь! Крыло лечебницы тщательно охраняется. Здесь только что была княгиня. Заходил старший брат, наследник…

Нет. Рома просто вышел — это факт.

Ужасно взвинченная, я заставила-таки себя выдохнуть и успокоиться. Пойду и найду его. Может, вышел в процедурную. Или пошёл поговорить с доктором. Он ведь фактически здоров.

Вытерла вспотевшие ладони об платье и вышла из палаты.

Блуждала коридорами почти бесцельно, наверное, минут десять. Мысли улетали куда-то не туда, всё время возвращаясь к нападению, к неприятной встрече с княгиней. Мне приходилось сосредотачиваться на собственной цели, но я снова куда-то «проваливалась».

Со мной здоровались, но я не отвечала. Внутреннее напряжение неожиданно достигло предела.

Наконец я вышла в большой холл и замерла, заприметив любопытно переговаривающихся между собой медсестёр. Они толпились неподалёку от регистрационного стола и с удовольствием глазели на молодую пару, стоящую чуть в сторонке.

Это был Роман Михайлович — и очень красивая, шикарно разодетая барышня.

Они были примерно одного роста. Только, в отличие от княжича, девушка была натуральной блондинкой. Одетая в меховой плащ, с высокой причёской и поблёскивающими в ней драгоценными заколками — она выглядела просто сногсшибательно. Таких красавиц я вообще никогда не видела.

Девица очень мило улыбалась Роману Михайловичу, держа его под руку. Это обстоятельство меня буквально пришибло.

А ещё добавили напряжения шепотки медсестёр, которые тоже меня заприметили:

— Смотрите-ка, Кротова пришла!

— Ух, как она разглядывает эту аристократку. Наверное, ревнует…

И смешки — один за другим. Презрительные, самодовольные. Месть завистниц для слишком удачливой простушки.

На самом деле в этой ситуации не было ничего особенного. Ну, подумаешь, Роман Михайлович разговаривает с какой-то своей знакомой. Ну, подумаешь, глупые сороки трещат непонятно о чём.

Но пережитое некоторое время назад давно выбило меня из равновесия. Внутри накопилось столько негатива, боли, невыплаканных слёз, что меня начало по-настоящему потряхивать.